Песнь Ариадны - Guiltythree

С этими словами он поднял Змея, вложил всю свою Волю в его клинок и обрушил его на Кукольный Домик, разрубив его пополам. Внезапно волосы у него на голове встали дыбом, и холодная дрожь пробежала по спине.

Проклятый Тиран был освобождён, чтобы сразиться с проклятым тираном…

В этом была немалая ирония.

Не желая оставаться и смотреть, что будет дальше, Санни сделал то, что никогда не пытался сделать раньше — он напряг свою душу и втянул Безымянный Храм в неё, заменив копию древней Цитадели, стоявшую в его Море Души, оригиналом.

Затем он шагнул в тени и сбежал, ни разу не оглянувшись.

Последним, что он услышал, прежде чем исчезнуть с бескрайних просторов белых дюн, был жуткий, леденящий душу звук, от которого задрожала каждая косточка в его теле и закричало каждое волокно его существа.

Что-то подсказывало ему, что его решение не оглядываться было очень мудрым и благоразумным.

«Веселись, Азаракс».

В следующий миг Санни шагнул из теней на палубу Разрушителя Цепей.

Глава 2913

Где-то далеко внизу Азаракс был занят битвой с Пепельным Тираном и двумя Пепельными Зверями — теми, кого Санни, Кай и Убийца когда-то заменили внутри игры Ариэля, и кого Сейшан хитроумно заточила в Кукольном Домике.

Естественно, выпускать в мир хотя бы одно Проклятое Кошмарное Существо не было поводом для радости. Однако… в Аду Ариэля или рядом с ним не было человеческих поселений, и даже Проклятому Тирану было бы трудно выбраться из пугающего моря белых дюн.

Поэтому Санни позволил себе ощутить укол злорадной радости.

После короткой стычки с Бессмертным Сувереном его тело всё ещё испытывало ужасную боль, так что он надеялся, что ублюдку тоже будет несладко.

Всё ещё стоя на коленях на палубе Разрушителя Цепей, Санни стиснул зубы и отогнал безумную литанию Зова. Затем он повязал вокруг глаз полоску белой ткани, которую дала ему Нефис, и только после этого поднялся, чтобы оценить обстановку.

По хаотичному движению теней было трудно понять, что происходит вокруг, но Санни смог уловить общую картину.

«П-проклятье».

Разрушитель Цепей был подобен крошечному островку чистоты в огромном и ужасающем океане ужасов, осаждённый со всех сторон и в любой момент готовый погибнуть от малейшей ошибки.

Летающий корабль уже оказался внутри жуткого роя Тёмных Бабочек и медленно поднимался. Святая расположило его днище параллельно тёмному склону Гробницы Ариэля, оставив между ними не более нескольких метров, чтобы он был защищён хотя бы с одной стороны… словно Разрушитель Цепей плыл по бесконечной, идеально ровной поверхности чёрного камня.

Словно плыл по морю Кошмаров.

Гигантские Тёмные Бабочки роились вокруг, но их сдерживали — пока что — трое защитников корабля. Нефис, Кукловод и Убийца вели ожесточённую битву с роем Великих мерзостей, каждый из них, напрягая все силы, защищал одну треть чёрного неба.

Небо, где сражалась Нефис, было морем белого пламени, слепящий свет Благословения время от времени прорывался сквозь тёмную, кишащую массу ужасных созданий. Она убивала их достаточно, чтобы восстанавливать свои ядра души, но выкладывалась полностью, сжигая и взрывая вновь образовавшиеся ядра, как только они рождались — чтобы убивать больше Тёмных Бабочек и повторять процесс.

Боль и агония всего этого должны были быть чудовищными, и при этом она боролась с Зовом. Сердце Санни обливалось кровью за неё, но в то же время…

Немыслимые масштабы разрушений, которые она обрушила, были одновременно травматичными и лучезарными. Это казалось далеко за пределами того, на что способен полубог, вторгаясь во владения божественного. Наблюдать за ней было всё равно что смотреть, как богиня нисходит в Ад, чтобы обрушить небесную кару на обитающих там демонов… захватывающее и внушающее благоговейный трепет зрелище.

Однако в данный момент Санни больше интересовали двое других защитников Разрушителя Цепей.

Просто потому, что они принадлежали ему, и поэтому делали его сильнее с каждым убитым Великим существом. В небе, где сражался Кукловод, бушевал обширный и ужасающий ураган из развевающегося чёрного шёлка. Титанический мотылёк двигался сквозь рой, пронзая и разрезая Тёмных Бабочек своими чёрными нитями. Кукловод также защищался шёлком, одновременно используя свой превосходный размер и силу, чтобы разрывать мерзостей на части.

К сожалению, его колоссальный размер в этой битве был одновременно и преимуществом, и недостатком. Да, он позволял огромному чёрному мотыльку господствовать в небе, но также облегчал Тёмным Бабочкам атаку на него.

Тело Кукловода уже было изранено и истерзано, его огромные крылья покрывали жуткие разрывы, а титанический силуэт окутывали обширные шлейфы призрачного тумана.

Скоро Кукловод будет уничтожен… однако пока он оставался цел, и его огромные размеры не давали большинству мерзостей достичь Разрушителя Цепей.

В небе, где Убийца сражалась в своей драконьей форме, царили резня и злоба. Чёрный дракон двигался среди Тёмных Бабочек, которые бросались на неё, впиваясь в её обсидиановую чешую, разрывая их своими когтями, своей ужасающей пастью и ломая их крылья длинным и мощным хвостом.

Время от времени потоки лишённого света чёрного пламени вырывались из её пасти с ужасающим рёвом, уничтожая Великих мерзостей. Это пламя было не настоящим огнём, а чем-то иным — чем-то другим, холодным, но столь же беспощадным и разрушительным. В нём было что-то коварное, оно вгрызалось в плоть мерзостей, высасывая из них жизнь, и, казалось, питалось ею, распространяясь, пока жертва не сморщивалась и не рассыпалась в чёрную пыль.

Убийца вступила в эту битву уже израненной и искалеченной, и теперь она была ещё ближе к уничтожению. Однако это не уменьшило её холодной злобы и жажды крови, а, наоборот, сделало их ещё более интенсивными. Словно чем ближе она была к истинной смерти, тем более устрашающей и свирепой становилась.

Прямо как в Царстве Теней, когда она сражалась с Санни на огромной тени Осуждения.

Все трое защитников Разрушителя Цепей были поразительно устрашающими…

Но даже их устрашающей силы было недостаточно.

Далеко не достаточно.

Тёмные Бабочки уже прорывались мимо них, пикируя к Разрушителю Цепей. Святой пока удавалось уклоняться от них, ведя корабль с неизменной точностью, но она не сможет продержаться долго — потому что вокруг становилось всё больше мерзостей, и пространства для манёвра оставалось всё меньше.

К счастью, теперь здесь был Санни.

«Святая!»

Его израненная фигура разделилась на семь идентичных копий. Одна заменила Святую у рулевого весла, в то время как остальные шесть приготовились к бою.

В то же время Санни глубоко вдохнул и призвал