Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Прежде чем цаваг успел снова закричать, из горба выступил кусок плоти толще его ноги. Он обвился вокруг шеи цавага с такой жестокой силой, что та сломалась, как ветка. Прежде чем кто-либо из других воинов успел среагировать, щупальце метнулось назад к отвратительному телу, покрытому визжащими лицами, волоча за собой труп. Люди могли только с ужасом наблюдать, как десятки ртов на теле твари начали жрать плоть цавага.

— Убейте это! — взревел Тогмол, и его голос был тверже дрожащих рук.

Воин набросился на чудовищное создание с топором. Из мерзкой туши выступили тщедушные, иссохшие руки, бессильно отбиваясь от врага. Потом из плоти существа снова вырвались массивные веревки-щупальца, тараном ударив в грудь Тогмола. Цаваг отлетел назад, врезавшись в обсидиановую плиту. Лица чудовища, все еще терзавшего тело убитого воина, обезумев, попытались содрать последнее мясо с его костей, а сама туша бросилась к ошеломленному Тогмолу.

Прежде чем существо добралось до него, демоническую тварь атаковали другие воины. Копья вонзались в трепещущую тушу, а мечи рубили по ее бормочущим лицам. Глаза лопались под ударами булав, острые лезвия топоров лома ли тонкие руки.

Мерзость, не обращая внимания на раны, набрасывалась на окружающих людей, размахивая щупальцами. Лица и скрежещущие зубы перетекли на ужасные конечности, которые хлестали и рвали цавагов. Воины в ужасе смотрели, как падают их товарищи, как тварь разрывает их тела на куски. Каждого упавшего цавага гибкое щупальце подтаскивало к туше размером с быка, где хищные пасти пожирали воина.

— Забери меч! — закричал Хутга на Дорго.

Вождь не стал дожидаться, пока сын выполнит его приказ. Он с боевым кличем и копьем наперевес бросился вперед, расплескивая кровавую жижу. Существо обратило к нему слюнявую тушу из сотен лиц. Толстое скользкое щупальце ударило, рассекая воздух, словно затвердевшая молния. Вождя сбило с ног, и он упал лицом в жижу.

Дыхание с хрипом вырвалось из тела Хутги, когда щупальце обрушилось на него, вдавливая тело глубже в трясину. Он чувствовал, как мерзость гробницы течет в нос и уши, как его легкие горят от нехватки воздуха. Рты, отвратительно человеческие на ощупь, вгрызались в броню и шлепали губами по усеянной железом коже. Могучий каган попытался высвободиться из мерзких лап зверя, но давящая на него масса была тяжела, как могильная плита, а скользкий пол гробницы не давал никакой опоры. Хутга понимал: утопят его или обглодают, его кости в любом случае присоединятся к костям Тейогтея.

Давление на его спину внезапно ослабло, и кусачие пасти отступили. Хутга всплыл на поверхность кровавой лужи, глубоко вдыхая нечистый воздух. Воины цавагов сражались вокруг него, атакуя ужасное чудовище со всех сторон. Неистовая ярость охватила людей, увидевших, что их каган пал перед такой мерзостью. Тогмол возглавил атаку, обрушивая на демона двуручный топор, который он выхватил из сокровищницы гробницы.

Хутга огляделся, и ему стало дурно от искалеченных тел, плавающих в древней крови. По меньшей мере дюжина его людей была убита чудовищем, чьи щупальца слепо шарили в жиже, подтаскивая тела к слюнявым пастям.

Каган стиснул зубы. Подняв копье, он снова бросился на тварь. Цзи вонзился в бок монстра, сверкнув в мокрой плоти, как солнечный луч. Идиотские лица твари не изменили бессмысленного выражения, но крики стали пронзительнее, мучительнее, чем раньше.

Зверь рванулся к Хутге, вынуждая вождя отступить. Однако щупальце, вырвавшееся из его тела, так и не достигло кагана, на полпути встретившись с лезвием меча, почти разрубившего щупальце пополам. Хутга довершил дело, вонзив цзи в раненую конечность. Обрубок щупальца метнулся обратно, втягиваясь в тушу монстра, отрубленная часть шлепнулась, извиваясь, в кровавую жижу.

Пока тварь корчилась от боли, Тогмол и еще шестеро воинов набросились на нее, безжалостно рубя и кромсая. Жирная черная гниль пузырилась на ранах чудовища, и даже его помутившийся рассудок утратил желание сражаться.

Демоническая тварь попыталась снова погрузиться в трясину, но разъяренные цаваги ей не позволили. Топор Тогмола развалил горб плоти, вонзился в кожистый панцирь и в мерзкую грязь внутри, разрубая лица. Существо вздрогнуло, когда из новой раны изверглась мягкая коричневая масса. Мстительно смеясь, другие воины рвали и рубили дрожащую мерзость, расширяя борозды, оставленные копьем Хутги и топором Тогмола.

Каган отвернулся от умирающего монстра. Он хотел было поблагодарить воина, пришедшего ему на помощь, но, обернувшись, понял, что обязан жизнью Дорго. Благодарность боролась с ужасом от того, что его сын легко мог стать еще одной из многочисленных жертв монстра. Такой конец был бы достаточно позорным для самого Хутги, но при мысли о том, что его сын умрет таким образом, каган почувствовал, как болезненно скрутило его внутренности.

— Я велел тебе добыть Кровопийцу, — упрекнул Хутга сына, найдя другое объяснение своему смятению.

— Никому, кроме кагана, не подобает носить меч Тейогтея, — возразил Дорго, почтительно кланяясь отцу.

Хутга кивнул, принимая извинения сына. Он жестом велел Дорго идти первым. Больше чем когда-либо он жаждал забрать меч и уйти отсюда. Невозможно было сказать, укрывает ли гробница еще каких-нибудь монстров. Он нахмурился, увидев фигуру, стоящую над обсидиановой плитой, чьи темные одежды были запятнаны кровавой жижей, заполнявшей склеп.

Дорго добрался до плиты раньше отца, прежде чем Санья успела удрать с добычей. Кости Тейогтея превратились в пыль, от доспехов остались лохмотья и полоски позолоты, но Кровопийца сохранился: горсть багровых осколков, каждый размером с палец. Санья собрала фрагменты в черную ткань, быстро увязывая в узел. Дорго оказался рядом прежде, чем она смогла спрятать сверток. Он уже заметил, как сильно пагубное влияние гробницы подействовало на ведьму. Ее сопротивление в попытках удержать сверток с обломками было жалким. Когда Хутга приблизился к могиле, Дорго вручил сокровище отцу.

— Это принадлежит сулам! — крикнула Санья, когда Хутга принял сверток из рук сына.

Каган улыбнулся ее дерзости.

— Цаваги пролили кровь, чтобы забрать это, — сказал он, взвесив сверток в руке. — Вклад моего народа намного больше. — Он посмотрел в глубину склепа туда, где его воины добивали бестию. — Мы бились с чудовищем, и если Энек Зьяр считает цавагов дураками, ему предстоит еще не раз испытать разочарование.

— Меч бесполезен для тебя! — возмутилась Санья.

— Да, но, пока он со мной, я буду чувствовать себя лучше, — сказал Хутга. — У Энека Зьяра есть план, как доставить меч к Черному алтарю. Если он все еще намерен перековать Кровопийцу, то поделится этим планом со мной. Тогда я решу, достойны ли сулы моей дружбы.