Обратный отсчет - Токацин

— Что тут верх, а что низ — так сразу не поймёшь, — отозвался тот с вялой усмешкой. — Но эта штука, и правда, по центру. Это и есть Пламя — то, вокруг чего построено Сердце… Ну, полюбовались? Можно и поработать. Гедимин, если тебя ещё тянет на путешествия — проводник уже нашёлся. Ждёт у кухни.

Гедимин довольно ухмыльнулся. «Это уже что-то. Значит, Пламя… Так. Пламенем тут называют омикрон-излучение…»

Он вспомнил холодный зелёный блеск первой вспышки, показавшийся ему странно знакомым, и задумчиво сощурился. «А ведь не исключено. Не знаю, что тут с термоядерными реакциями, но вот ирренций здесь свойств не меняет. Воспроизводит сам себя и выделяет энергию…»

— Это Пламя… — начал было он, но обнаружил, что Айзек вместе с Гварзой уже скрываются за шатрами, и досадливо фыркнул. Оставшийся неподалёку Гор разглядывал его неподвижными фасетчатыми глазами, слегка наклонив голову. Гедимин двинулся было к нему, но под ногами затрещало, и из-под ступни взметнулся пылевой столб.

— Огнелюбки созрели, — флегматично заметил Гор, глядя на лопающиеся под ногами спороносы. Живая «пыль» взвивалась кверху и летела по ветру, осыпая всё вокруг. Лиловые и красные листья, ещё утром сочные и подвижные, обмякли и скукожились, теряясь среди мелких камешков.

— Споры? — Гедимин стряхнул желтоватый порошок с плеча. Ему сразу захотелось пройти дезинфекцию.

— Семена, — отозвался гигантский «богомол», рассекая клешнёй пылевой смерч. Воздух над равниной помутнел — огнелюбки созрели разом, и запас спор у них был огромен.

— Быстро растут, — неуверенно пробормотал Гедимин. Гор повёл лезвием.

— У них немного времени. От дождя до дождя… Если хочешь спуститься — спускайся. День сегодня неплохой.

К нему незаметно подошёл кто-то из Броннов и уставился на Гедимина, старательно изображая улыбку. Сармат слегка наклонил голову.

— Ты проводник?

Гор что-то проскрежетал, Бронн ответил быстрыми фразами — на удивление, без пронзительных воплей.

— Пойдёшь с ним. Показывай ему, куда тебе надо. Он выберет дорогу. Где он не идёт, не надо и тебе.

— Шинтси, — Бронн прикоснулся кончиками пальцев к своему лбу. Теперь Гедимин видел вблизи его ладонь — шестипалую, с двумя короткими отстоящими пальцами по краям. Один из них выглядел привычно, по-человечески; второй странно отгибался к тыльной стороне ладони, будто сведённый судорогой, и заканчивался острым изогнутым когтем.

— Гедимин, — сармат коснулся своего лба.

— Дим-мин, — старательно повторил Бронн, опустив руку, и с усмешкой сказал ещё что-то — ни одного знакомого слова сармат не услышал.

«А на ногах по два когтя,» — мелькнуло в голове, когда он вслед за Бронном двинулся к неразличимой тропе. «Оба отогнуты. Ходить, похоже, мешают.»

Ступал Бронн, и правда, неуклюже, и несколько раз Гедимин, задумавшись, едва не раздавил его. Абориген оглядывался на него с явной укоризной и странно дёргал плечами. Гедимин пытался понять, что он высматривает в засыхающих огнелюбках и каплях застывшего расплава, но сарматские глаза тут, похоже, были бесполезны.

Бронн снова остановился, оглянулся на неподвижного Гедимина и поворошил камешки босой ногой. Сармат нагнулся, подобрал несколько и махнул рукой в сторону плоских валунов, уложенных в подозрительно аккуратную груду в пятидесяти метрах от него.

— Туда.

Бронн сделал ровно три шага и оглянулся на сармата снова. Тот хотел повторить указания, но увидел под ногами колышущуюся тень, поднял взгляд и вполголоса помянул спаривание «макак». Он стоял у горы валунов, чуть ли не вплотную к ним, и торчащие из них веерообразные отростки трепетали над его головой.

Это были не камни — как и думал Гедимин ещё на холме, приглядываясь к ребристым поверхостям приплюснутых «глыб». Эти существа, собравшиеся в огромную колонию, определённо были живыми. Веерообразные «листья» торчали из конических углублений, врастая во что-то мягкое под слоем окаменелой «коры». Её жёсткие, как камень, игольчатые рёбра-складки разошлись, приоткрыв сложную структуру сердцевины. Там было много зеленоватых борозд, уходящих вглубь — где на десять сантиметров, где на полметра; по ним полосами расходились лиловые бугорки-выросты. Гедимин взялся за края складки, плотно их смыкая; на несколько секунд он увидел поверхность камня, потом «шов» снова разошёлся, внутри него что-то всколыхнулось и опять улеглось.

«Форма жизни,» — сармат осторожно запустил бур в «валун», стараясь захватить побольше слоёв. «Это для биологов…»

— Туда, — указал он на вертикальные складчатые столбы в тридцати метрах от «груды валунов». Это определённо были не скалы, но мимо пройти сармат не мог.

…Споры огнелюбки медленно оседали на все подвернувшиеся поверхности — Гедимин, наклонившись за образцами, каждый раз отряхивался от налипшей «пыли». В очередной раз его пальцы, кроме спор, наткнулись на что-то упругое, вроде надутого мяча. Выпрямившись, он увидел вокруг пару десятков летучих пузырей. Они метались в пылевом облаке, раздуваясь и сжимаясь, внезапно застывали на месте и резко меняли направление. На долю секунды сармат увидел «шов» на боку пузыря — узкий проём, окружённый подвижными выростами.

— Yirr? — донеслось из-под ног. Движения Бронна Гедимин не разглядел — только что-то тёмное, мелькнувшее перед глазами. В следующую долю секунды Шинтси уже протягивал ему руку с оттопыренным когтем. На когте трепыхался, втягивая и выбрасывая воздух, живой пузырь.

— Спасибо, — пробормотал Гедимин, заталкивая ещё живой организм в контейнер. Что-то интересное в этих тварях было, — не считая их летучести, непонятно на чём основанной. Животное было лёгким, но не настолько, чтобы парить в разреженной атмосфере, и тем более — кувыркаться на лету. И оно тут было далеко не единственным и даже не самым многочисленным.

В воздухе, мутном от миллионов выброшенных спор, реяли живые пузыри, летучие медузы, стремительные ракеты, расплющенные ленты и мохнатые гусеницы самых разных форм. Кто-то ловил на лету споры, кто-то — поедателей спор, — Гедимин увидел даже, как плоские гусеницы разорвали надвое третью и мгновенно заглотили обрывки. Клочки и брызги органики до земли не долетели — их перехватили хищники помельче. Сармат настороженно сощурился на кипящее облако из живых тварей — животные были гораздо меньше и вроде бы не охотились совместно… но Гедимин был очень рад, что он в скафандре.

— Sha— a? — вопросительно протянул Бронн, оглядываясь на него. Он смотрел на летунов и улыбался, показывая мелкие острые зубы.

— Eik sha— a?

Гедимин мигнул. «Если бы я знал хоть полслова по-Броннски…»

— Туда, — он указал на отвесный склон ближайшего холма. Там проступал из-под многометрового осадочного слоя монолитный пласт.