Ищущий свет - Е. Юань

Впрочем, и к родной Интисской Республике он пылкой любви не питал. Более того, промышляя морским разбоем, он с куда большим аппетитом брал на абордаж именно интисских торгашей — как-никак, в их трюмах вечно пылилась целая прорва баснословно дорогих диковин и предметов роскоши.

Даниц благоразумно не стал рубить сплеча и давать добро на затею повстанцев лишь по одной-единственной причине. Успев вскарабкаться на ступень «Заговорщика», он кристально ясно осознавал свою подлинную, скромную роль в этой партии:

Живой, ходячий рупор!

Банальный курьер для передачи весточек между Германом Воробьем и верхушкой Сопротивления!

«Герман с высочайшей долей вероятности — лоэнец. Вздумай я внаглую дать вам отмашку, и завтрашний рассвет почти стопроцентно станет для меня последним… Хотя, по правде говоря, всем своим видом он демонстрирует, что на Лоэн ему глубоко плевать… Дерьмо собачье! Нельзя слепо вестись на этот фасад!» — Даниц деликатно прочистил горло. Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он изрек:

— Дело пахнет керосином, ставки слишком высоки. Немедля обустройте мне чистый, спокойный алтарь. Я вознесу мольбы божеству.

В рядах ложи, где каждый первый истово бил поклоны «Морскому богу», подобный приказ не вызвал ни капли недоумения у Карата, Эдмонтона и прочих. Напротив, это безупречно ложилось в их собственные ожидания. Повстанцы тут же сноровисто разогнали людей готовить всё необходимое для таинства.

…………

«Сопротивление на архипелаге Ротсид тоже заерзало… Как-никак, лишь опираясь на негласную подмогу Фейсака, Интиса и Фейнапота, они умудрились продержаться так долго и не пойти на корм казенным войскам Лоэна вкупе с тремя Церквями… А ведь я еще и заставлял их нещадно доить эти державы, выбивая жирные субсидии…» — внимая мольбам Даница, мысленно вздохнул Клейн.

Восседая под сводами древнего, монументального дворца, юноша легонько постучал пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола. Погрузившись в секундные раздумья, он силой мысли соткал иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья.

Этот отбитый наглухо авантюрист послушно застыл в благоговейной позе молящегося и глухим, хрипловатым баритоном зачеканил:

«…Оседлав нынешний кризис, выходите на прямые переговоры с верхушкой Церкви Повелителя Бурь и генерал-губернаторства Ротсида. Надавите на них со всей силы… Стержневая цель — выкрутить им руки и заставить пойти на попятную, вынудив признать законное право ротсидцев на самоуправление архипелагом…»

«…Взамен Сопротивление даст железобетонную гарантию сохранения львиной доли текущих интересов лоэнцев на этих землях. Это развяжет им руки, позволив со спокойной душой перебросить войска и Потусторонних на выручку Баклунду…»

…………

Вынырнув из транса в недрах безупречно вычищенной алтарной комнаты, Даниц, благополучно приняв божественный отклик, решительно выпрямил спину.

Круто развернувшись, он устремил взор на томящихся в ожидании предводителей Сопротивления и с монументальной торжественностью изрек:

— Я получил оракул.

— Владыка возвестил: каждый представитель Его паствы поистине бесценен. Не смейте бездумно бросать их в пекло бойни, которой вполне можно избежать.

— Спору нет, мы не станем первыми раздувать пожар войны, но и трястись перед ней не намерены. Для начала мы виртуозно оседлаем нынешнюю обстановку вкупе с нашей боевой мощью и ударим по рукам с лоэнцами за столом переговоров. Выкрутим им руки, дабы они отстегнули нам уступки, которые устроят подавляющее большинство. И лишь если этот план потерпит глухое фиаско — расчехлим клинки.

— Владыка изрек: храните память о былых обидах, но не позволяйте слепой ярости застилать рассудок. Те, кто дышит с вами одним воздухом прямо сейчас, вкупе со светлым будущим — вот что по-настоящему бесценно.

Вскарабкавшись на ступень «Заговорщика», Даниц с удивлением констатировал: его таланты на ходу лепить железобетонные отговорки и пудрить мозги окружающим взлетели в немыслимую стратосферу. Зачастую слова сами собой складывались в стройную, виртуозную ложь, стоило лишь разомкнуть губы.

И пускай Карат, Эдмонтон и остальные вожди повстанцев питали к лоэнским колонизаторам поистине первобытную, кровную ненависть, воля «Морского бога» вкупе с пламенными речами господина Даница всё же посеяли в их умах изрядную смуту, заставив дрогнуть.

За минувшее время они успели на собственной шкуре прочувствовать, какой сокрушительной, заоблачной мощью козыряет тот самый «Морской Царь». Сорвись эта война в кровавую, неконтролируемую бойню — и остров Синей Горы, где раскинулся Байам, вполне мог бы с грохотом уйти на морское дно, обратившись в мертвые руины. А всех местных аборигенов банально пустили бы в расход, утянув за собой в могилу.

Конечно, мастодонтам из Фейсака и Фейнапота было вполне по зубам наглухо купировать этот апокалипсис, вот только кто поручится, что они станут рвать жилы и распылять драгоценные силы на столь захолустный фронт, как архипелаг Ротсид?

Особого доверия Карат сотоварищи к этим союзничкам отродясь не питали. В их картине мира имперцы ни на йоту не отличались от лоэнцев — такие же стервятники с Северного континента, готовые в любую секунду сорвать маску добродетели и нацепить личину новых угнетателей.

Выдержав короткую, звенящую паузу, прикованный к инвалидному креслу Карат поднял тяжелый взгляд на стоящего у алтаря мужчину в черном плаще:

— Господин Даниц, мы готовы костьми лечь, но попытаться разрубить этот узел бескровно.

Запнувшись на секунду, вожак повстанцев добавил:

— Агентурные сводки гласят: нынче бразды правления всем архипелагом Ротсид безраздельно держит в руках тот самый «Морской Царь», Ян Котман. Нам кровь из носу надлежит выйти на прямой контакт именно с ним.

Даниц едва уловимо кивнул:

— Мои мысли читаешь.

— Нам предстоит отрядить полномочного переговорщика, который отправится прямиком в Байам и сойдется лицом к лицу с Яном Котманом…

Корсар только-только приоткрыл было рот, намереваясь поинтересоваться, кто рискнет своей шкурой, как вдруг с ужасом подметил: взоры Карата, Эдмонтона и всей остальной братии как по команде скрестились на нем самом. Их взгляды красноречиво вопили: благословенный «Морского бога», интисский пират, обладающий в этом котле нейтральным статусом — воистину идеальная, безупречная кандидатура.

«…Дерьмо собачье!» — Даниц от души, грязно выругался про себя. Сверля взглядом собравшихся, он принялся лихорадочно, с пулеметной скоростью соображать, как изящно выпутаться из этого капкана:

— Кхм, спору нет, это величайшая честь, но она идет рука об руку с фатальной, суицидальной угрозой. Я кристально ясно вижу: многие из вас здесь спят и видят, как бы броситься на амбразуру ради правого дела. Э-э, поступим так: тянем жребий. Так будет честно и без обид.

— Возражений не имеем, — Карат сотоварищи, не раздумывая ни секунды, дали железобетонное согласие.

Спустя пару минут Даниц, вперив остекленевший взор в зажатую в пальцах крапленую карту, почувствовал, как мышцы на его лице предательски, мелко задергались.

…………