Ищущий свет - Е. Юань

— Ты, погляжу, совершенно не намерена возвращаться? — собака едва уловимо повела носом и поинтересовалась приглушенным шепотом.

Одри юркнула в эти катакомбы сегодня утром, едва на город обрушился первый шквал осады, банально не успев добраться до фамильного особняка в Районе Императрицы. И пока на улицах повисло краткое затишье, граф Холл уже успел дважды прислать гонцов, отчаянно заклиная дочь немедля мчаться домой, дабы укрыться в элитных, аристократических бункерах.

Девушка отрицательно покачала головой и, расплывшись в легкой полуулыбке, отозвалась:

— Мне кровь из носу надлежит исполнить свой долг.

Не дав Сьюзи и шанса вставить слово, она добавила с теплой улыбкой:

— Останешься здесь за меня. Будешь исподволь, из тени умиротворять их души, наглухо пресекая любые поползновения к бунту. А если кому-то до смерти приспичит погладить тебя — так и быть, можешь милостиво позволить им эту вольность.

Ретриверша погрузилась в раздумья на пару секунд, после чего проронила:

— Договорились.

Одри благоразумно не стала сотрясать воздух лишними поучениями. Переступив порог, она покинула подземелье, а несущий вахту на выходе армейский кордон даже не удостоил её взглядом, напрочь проигнорировав.

Снаружи небеса затянуло свинцовой, беспросветной мглой. Изрядная доля зданий обратилась в труху, зияя обрушенными фасадами и чадя угасающими языками пламени. Улицы вымерли подчистую: ни единой кареты, ни случайного прохожего.

Этот леденящий душу пейзаж в корне, до неузнаваемости расходился с тем Баклундом, что намертво отпечатался в её памяти.

Её родной полис некогда пестрел лазурными, золотистыми и кремовыми тонами, бурлил кипучей суетой, источал первобытную, бьющую через край энергию. Ныне же он утопал в пепельно-серых, непроницаемо-черных и багрово-кровавых красках — истерзанный, изуродованный, пропитанный звенящей мертвечиной.

Бегло скользнув взглядом по сторонам, облаченная в костюм для верховой езды аристократка безошибочно сориентировалась на местности и уверенным шагом устремилась к городским окраинам.

Задачка перед ней стояла до смешного примитивная:

С головой окунуться в эту мировую мясорубку, пустив в ход весь свой арсенал, дабы лоэнские рубежи не рассыпались в прах еще до того, как стихнет битва богов;

А коли триумф в этой заоблачной сече достанется врагу — виртуозно оседлать «Психологическое внушение», «Гипноз» вкупе с «Ментальной чумой», чтобы наглухо выжечь звериную ярость и жажду мести в сердцах солдат, офицерских чинов и Потусторонних, сведя к минимуму ту кровавую жатву, что неминуемо потянет за собой поражение.

Лавируя меж полыхающих очагов огня, Одри стремительной тенью неслась всё дальше, навсегда исчезая вдали.

…………

Архипелаг Ротсид, «Город Щедрости» Байам. В покоях под самыми сводами собора Морской Волны.

Даниц, наглухо закутанный в черный плащ, предстал перед тем самым мастодонтом, чья слава гремела на просторах Пяти морей — кардиналом Церкви Повелителя Бурь, старшим дьяконом Уполномоченных Карателей, «Морским Царем» Яном Котманом.

Искоса мазнув взглядом по литым буграм мышц, что едва не рвали по швам сутану священнослужителя, корсар благоразумно проглотил вертевшуюся на языке колкость. Тщательно взвесив слова, он выдавил:

— Я пришел с миром.

Одному богу известно почему, но его кожу пробирал леденящий, колючий озноб, словно по ней плясали мириады незримых электрических разрядов.

— С миром? — рослый, вымахавший словно скала Ян Котман, чье лицо казалось высеченным из камня суровым резцом, презрительно фыркнул.

«Хех, не будь мне кристально ясно ведомо, что эти отбитые наглухо психи из Пути „Моряка“ вспыхивают с пол-оборота, напрочь путая невинную шутку с откровенной издевкой, и в припадке ярости плюют на любые стратегические расклады — стал бы я, скажите на милость, так перед ним расшаркиваться… Дерьмо собачье!» — мысленно проворчал Даниц. Натянув на лицо самую что ни на есть лучезарную, искреннюю улыбку, он без утайки, слово в слово выложил все мотивы Сопротивления.

Ян Котман смерил этого прославленного корсара, о котором даже не было доподлинно известно, покинул ли он палубу «Золотой Мечты», долгим, тяжелым взором, после чего издал едкий смешок:

— Вздумай мы сейчас стянуть отсюда львиную долю своих сил, вам вообще по зубам будет удержать Байам и сам архипелаг? А коли вы с треском профукаете оборону, и объединенная армада Фейсака с Фейнапотом безжалостно сметет ваши рубежи — как, дьявол побери, вы собираетесь гарантировать сохранность шкур и капиталов лоэнских переселенцев?

Будучи полубогом и непосредственным участником тех давних событий, кардинал железобетонно знал, что подлинный «Морской бог» Кавитува уже давно кормит червей. Вот только кто нынче прикрывается Его вывеской, и хватит ли у этого самозванца силенок стать надежным щитом для архипелага Ротсид — для него оставалось тайной за семью печатями.

«А вопрос-то бьет в самую точку… Раз есть вопросы, значит, шансы ударить по рукам отнюдь не равны нулю…» Положа руку на сердце, Даниц даже не чесал затылок на предмет того, как Сопротивление будет тягаться с фейсакцами и фейнапотцами после отступления лоэнских мастодонтов на выручку Баклунду. Корсар свято, до глубины души верил: у Германа Воробья вкупе с маячащим за его спиной господином «Шутом» дури хватит с лихвой, чтобы взять эти земли под Свою безоговорочную эгиду.

Пока эти мысли пулеметной очередью неслись в его голове, Даниц смело встретил давящий, свинцовый взор «Морского Царя» и изрек:

— Я вознесу мольбы моему Владыке, испрашивая Его благодати для защиты архипелага Ротсид.

— Чего? — «Морской Царь» Ян Котман хищно прищурился и угрожающе шагнул вперед.

Этот первобытный, сокрушительный прессинг стези «Тирана» обрушился на Даница с такой мощью, что пират на чистых инстинктах попятился на пару шагов. Понурив голову, он прямо на месте глухим шепотом зачеканил:

— Благословенный морей и духовного мира, хранитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува, слезно молю, ниспошлите Вашу мощь и возьмите этот архипелаг под Свое покровительство…

Завершив ритуал, Даниц воровато, с параноидальной опаской скосил глаза на окно, однако никаких леденящих душу аномалий так и не выхватил.

Ян Котман смерил его презрительным взглядом добрых несколько секунд и процедил:

— Сдается мне, твоему божку на тебя наплевать…

— Кхм, — Даниц судорожно прочистил пересохшее горло, физически ощущая, как сердце пустилось в сумасшедший скач, грозя пробить грудную клетку.

И в эту самую долю секунды небеса за окном внезапно, словно по щелчку, померкли. Казалось, из ниоткуда набежала глухая пелена свинцовых туч, наглухо проглотив солнце.

«Морской Царь» Ян Котман рефлекторно крутнул головой, устремив тяжелый взгляд наружу. На самом горизонте, там, где океан сливался с небесами, наползла густая, непроницаемая тень.

Опираясь на свою абсолютную власть над акваторией архипелага, кардинал Церкви Повелителя Бурь в мгновение ока соткал в уме кристально ясную, панорамную картину происходящего:

Весь архипелаг Ротсид вкупе с прилегающими водами безжалостно затопил густой, первобытный