Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Отец был прав, подумал Фокдан. Этим людям мне не придется многое втолковывать. Похоже, они до многого дошли своим умом. Глядишь, еще мои кривые мысли и сумасшедшие догадки в правильном направлении пустят.

– А вон те добры молодцы – Пирс и Лара. Ничем выдающимся себя пока не проявили, но землю свою знают и любят и никому ни единой пяди ее отдавать не намерены. Правильно я излагаю?

Светловолосый и кучерявый подмигнул Фокдану подбитым левым глазом, а розовощекий толстяк согласно затряс жиденькой бороденкой.

Сочтя свой долг выполненным и не найдя никого, с кем бы еще стоило познакомить гостя, Тэрл снова поднял чашу, призывая всех последовать его примеру, но поотстал от остальных и незаметно поставил ее обратно на стол, так и не пригубив.

Ого, не все так просто, подумал Фокдан, украдкой наблюдая за хозяином.

Попросив Струна рассказать о том, как идут дела с восстановлением частокола, и, сделав вид, будто внимательно слушает, Тэрл наклонился к Фокдану.

– А покажи-ка мне свой ножичек, приятель. Твой?

Встретившись с Тэрлом взглядом, Фокдан отметил про себя, что хитрый карлик совершенно трезв.

– В лесу подобрал. Заварушка была. Теперь вот мой трофей.

– Забавная вещица. – Тэрл взял нож за лезвие, безошибочно угадав способ его применения, рассмотрел короткую костяную рукоятку и поспешил вернуть оружие владельцу, пока другие ни стали задавать вопросы. – В Пограничье, говоришь? Что же это за заварушка такая? С дикарями? Хочешь сказать, они теперь такие штуки в нас бросают?

– Ну, не совсем, – замялся Фокдан. – Вернее, наоборот. Этот ножик торчал в горле шеважа, труп которого я нашел в лесу. Вероятно, кто-нибудь из наших меня опередил.

– Не думаю… Слушай, надо будет побольше ведер с водой поставить на том участке. – Это уже относилось к рассказу Струна, которого Тэрл, оказывается, все это время прекрасно слышал. – И неплохо было бы усилить стражу на воротах. – Он сделал рукой жест Нэлсу, и тот быстро вышел на воздух. – Такое оружие я видел только у одного человека, но он не относится ни к шеважа, ни к нам. Мы тут все намедни были очевидцами того, как он водиночку расправился с нашими врагами. Опасный воин. Хотел бы я верить в то, что он наконец-то решил примкнуть к нам. Только это едва ли возможно…

После ухода Нэлса присутствовавшие за столом стали меняться местами, подсаживаясь друг к другу и заводя разговоры, не касавшиеся остальных. Фокдан насупился, когда рядом с ним оказался Лин. В прежней жизни они не слишком ладили.

– Остаться с нами решил? – поинтересовался свер, покручивая тремя пальцами чашу с лужицей недопитого вина. – Между молохом и наковальней? Но я с тобой соглашусь: лучше на нейтральной территории, где тебя всегда поймут и примут, какой ты есть, нежели среди предателей, ищущих жертву.

– Это ты о ком? – удивился прямоте собеседника Фокдан. Насколько он помнил Лина, тот никогда не трепал языком без дела.

– Да о начальничках наших с тобой прежних.

– А ты-то почему Ракли изменил, как Тэрл выразился?

– Тэрл вовсе не так выразился. – Лин опустошил чашу одним глотком. – Он сказал: «изменил Меген’тору».

– Есть разница?

– И немалая. Ты вот, допустим, уверен в том, что твой Ризи, когда тебя приговорил, выполнял волю Ракли?

– А чью еще? – Фокдану не нравилось залезать в те дебри, где он не чувствовал себя знатоком. – Последний раз, когда я наведывался в Вайла’тун, там правил Ракли. Что-то изменилось с тех пор?

Лиин откашлялся в кулак.

– Тебе что-нибудь говорит имя Скелли?

– То же, что и всем, полагаю. Писаря Ракли так кличат. В чем подвох?

– А ты знаешь, чем занимаются писари? – вмешался в их разговор пересевший с другого конца стола Тэрл.

– Пишут.

– Правильно. Ракли историю вабонов вершит, а писари ее записывают, сохраняя для потомков.

– Хоть бы и так. Что с того?

– А то, что одно и то же действие, можно при желании описать по-разному. И оттого, как ты его опишешь, будет зависеть то, как о нем узнают. Даже подвиг, бывает, превращается в предательство. Никогда не задумывался?

– Нет, – признался Фокдан. – Хотя думать – люблю, а вот читать – не слишком.

– Читать тоже полезно, – заметил Лиин, снова откашливаясь.

Вот бы узнать, чем это самое чтиво так уж полезно, подумал прислувивавшийся к их негромкому разговору Лара. Взять хоть Пирса того же. Всю прошлую зиму пытался грамоту выучить, а что толку? Небось, уж и позабыл, как слова складывать, за ненадобностью. Читать! Полезно дела делать. Чтобы в другой раз шеважа нападать неповадно было. Вот если бы их кто грамоте научил, тогда да, тогда был бы прок по всему округу столбы расставить, а на столбах написать: «Пошли вон!». Глядишь, проняло бы. Хотя, конечно, вряд ли. Не на тех напали. Шеважа такой ерундой не занимаются. Они, к сожалению, другое дело разумеют – боевое. И неплохо разумеют, приходится признать. Одно то, что вышли из леса и храбро поперли на тун, о многом говорит. Лара признавался в душе, что будь он дикарем, привыкшим к лесной жизни, ни за что не пошел бы с сородичами войной на лучше вооруженных вабонов, да еще по открытой местности, где тебе ни ям, чтобы спрятаться, ни дерева, чтобы град стрел переждать. А они все «читать», «читать»! Неровен час, Тэрл распорядится за книжки засесть. Вот потеха-то будет…

Ларе не терпелось покинуть дружеское застолье. Нельзя сказать, чтобы он как следует наелся, но в другом месте, где его сейчас наверняка ждали, ему бы точно не дали умереть с голоду. Да и печь матушка Элбет, гостеприимная доярка Унда, умела получше всех этих поварих, обхаживавших Тэрла. Элбет жила неподалеку, в трех избах от терема. Нужно только повод найти, чтобы выбраться за порог, на улицу. Не дожидаться же ночи. Да и едва ли ночью Унда пустит его к дочери. Элбет, хоть и ростом в покойного отца пошла, и в теле, а зим ей всего пятнадцать от роду, в девках ходит, и мать ее бдит пуще своих двух коров-кормилец. Даже теперь, после того, как Лара проявил себя давеча с лучше стороны и спас обеих женщин из лап остервенелых шеважа. Которые умудрились пробраться к их дому и уже высадили окно, когда он, пробегая мимо, услыхал крики девушки и от души намял всем троим бока, да так ловко, что двое так и не успели сообразить, кто и откуда на них напал, а третий, получив здоровенным поленом промеж ушей, чудом устоял на ногах, однако