Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

И после долгого приятного молчания она повернула к нему голову и чуть приоткрыла глаза.

— А принцессы так же орут, как я орала? — спросила она тихо.

— Не помню, — тактично шепнул Брим. — Когда мне хорошо, я сам так ору, что ничего не слышу.

— Ммм, — протянула она, зарываясь лицом в его грудь. — Значит, тебе тоже было хорошо?

— И очень хорошо, — шепнул он.

Ее дыхание постепенно стало реже и ровнее, и постепенно тело ее отпустило напряжение. Брим осторожно махнул рукой ночнику, погружая комнату во тьму, и накрыл простыней их обоих.

* * *

Дважды за эту ночь они пробуждались от неодолимой потребности, которую судорожно удовлетворяли, — хотя при каждом следующем оргазме их действия становились более координированными. Брим обнаружил, что его застенчивая карескрийка до изумления изобретательна, и восхитился ее предыдущими любовниками.

— Ничего себе простая сельская девушка, — шепнул он, пытаясь перевести дыхание после одного из ее особо удивительных трюков. — Где во всей Вселенной ты этому научилась?

— Абсолютно не твое дело, — засмеялась она, покачивая бедрами и оседлав талию Брима.

Она была потрясающе великолепна — в самом цвету своей жизни. Брим подумал, почему это пожилые мужчины гоняются за молоденькими, когда есть настоящие женщины вроде этой, умеющей даже поддержать живой разговор! Маленькие груди с бледными сосками выдавались зрелыми плодами на почти до болезненности стройном корпусе, и чуть выдающийся живот встречался с густой и черной порослью паха прекрасной выпуклостью мягкой и гладкой плоти. Когда он медленно ее раздевал, у него в буквальном смысле закружилась голова от красоты длинных изящных ног и мягко выпирающих ягодиц.

А потом… Чего она не знала о способах любви, того и знать не стоило. Кажется, не было ничего, из чего она не могла бы извлечь радость…

* * *

Когда настало утро, оказалось, что они надолго проспали рассвет — редкость для офицеров летного состава, по крайней мере на этой войне.

— Я так отдохнула, что сама себе не верю, — сказала она, роскошно потягиваясь на заляпанной простыне. — Особенно если учесть, как мало мы спали.

Брим засмеялся спросонья.

— Мне извиниться за то, что не дал тебе поспать? Зевнув во весь рот, она свела плечи с очевидным удовольствием и усмехнулась до ушей.

— Не надо. После тебя я так себя чудесно чувствую.

— Всегда рад помочь любым способом, — сказал Брим самым любезным голосом. — К тому же, моя соблазнительнейшая карескрийская красавица, я после тебя тоже чувствую себя чудесно.

— Карескрийская красавица, — протянула Ева, глядя в потолок. — Мне не послышалось?

— Ты красавица, Ева, — серьезно ответил Брим. — Самая красивая женщина из всех, которых я видел.

— Спасибо тебе за это, Вилф Брим, — ответила она. — Сегодня ночью ты дал мне почувствовать себя красивой. Но еще ты назвал меня карескрийкой. Это должно меня от тебя отличать?

Брим на миг задумался.

— Знаешь, забавно, — сказал он. — Я сам думаю, так это или нет. Редко когда я ощущал с кем-нибудь такую близость. Но ведь это может быть и реакция на ту бурную страсть, что ты во мне пробудила. Вряд ли мне в жизни приходилось так интенсивно работать — я не преувеличиваю.

— А ты не думаешь, что это еще и потому, что среди существенных для нас вещей у нас так много общих?

— Потому что мы оба карескрийцы? — спросил он.

— Ну, отличный мой любовник, — сказала она, — Карескрия по-своему дала нам совершенно исключительное начало. — Она заглянула ему в глаза. — Ты после нашего последнего разговора не задумывался больше, кто ты?

Брим сел рядом с ней на кровать, закинув ногу на ногу.

— Я тогда задумался, зачем ты это говорила, — ответил Брим более серьезно, чем сам собирался.

— А теперь? — спросила она, приподняв брови. — Я побаивалась, мне придется пожалеть, что высказала тебе свои мысли напрямую.

— Тут не о чем жалеть, — покачал головой Брим. — Это меня заставило немного задуматься о себе.

— О том, кто ты на самом деле? Он улыбнулся.

— И об этом тоже, — ответил он. — Но в основном о том, что я независим — и одинок.

— Эти мысли ходят парами, как по-моему, — сказала она. — Тогда сначала расскажи мне, кто ты такой. Мне охота знать.

— Ладно, — согласился он. — Но ответа на твой вопрос не получится — он только вызвал у меня другие вопросы.

— И?

— И пусть это звучит по-сумасшедшему — или просто глупо, — но я… кажется, с тех пор, как попал на Флот, моя жизнь очень хорошо определила, кем я не являюсь.

— И кем же ты не являешься, Вилф Брим? — спросила она.

— Ну, — ответил он, — прежде всего я не карескриец.

— Так ты на самом деле отрекаешься от Карескрии, Вилф Брим?

— Ну..; да, — начал Брим, неловко пожав плечами. — Да, отрекаюсь. Я не вынес оттуда ничего, кроме одежды на своих плечах.

— Хм, — улыбнулась она. — И там ты научился водить звездолеты среди шахтерских астероидов, как и я. — Тут она хихикнула. — Я там и еще много чему научилась.

На этот раз настал черед Брима улыбаться.

— Я так и думал! — сказал он, нежно погладив ее по животу. — О жизни я там тоже узнал довольно много. Но я никогда не знал, что можно проделывать то, что ты показала, не в невесомости.

— Теперь знаешь, — сказала она, улыбнувшись краем губ.

— Ага, — согласился он. — Ну что ж, мы, значит, прихватили оба с собой из дома кое-что полезное.

— Это больше, чем ты хотел признать, Вилф, — поймала она его на слове. — Ты только что назвал ее «домом» — как и надо.

— Но я имперец! — возразил он.

— Мы все имперцы, так или иначе, — возразила она. — В нашей старушке Империи много хорошего, как бы мы ни брюзжали. Но ты спроси себя, Вилф: настолько ли, ты имперец, как, например, твой друг Тоби Молдинг?

В ответ на это ему пришлось подумать, но в конце концов он кивнул.

— Думаю, что да, — ответил он, но при этом нахмурился: эта женщина дьявольски красива, но и вопросы задает дьявольски неудобные.

— На самом деле так и есть, — сказала она. И, чуть раздвинув ноги, взяла его руку и положила ее на влажный сгиб. — Но скажи мне; Император тоже так думает?

Чуть раздраженный тем, что она недоговорила, Брим высвободил руку.

— По-моему, да, — сказал он слегка с вызовом. — Я чем хочешь клянусь, что у Тоби Молдинга нет двух Имперских Комет.

— Остынь, друг, — сказала она, касаясь пальцами его руки. — Я же не про медали и награды. Я даже о дружбе не говорю. Тьфу ты, Вилф, по всему Флоту ходят слухи про вашу дружбу с Императором. Это так и есть.

— Так