Тёмная суть - Анастасия Командор

Мадмар откатился в сторону и тут же вскочил. Гайст повернулся к нему, сверкая налитыми яростью глазами. Ростом он доходил Маду до пояса, но был жилистым и крупным, к тому же ловким и почти непредсказуемым. Темная суть изменила повадки зверя, о первоначальном виде которого теперь можно было только догадываться, перемолола и собрала из них нечто новое, бесстрашное и хитрое.

Гайст пригнулся перед прыжком, но в этот момент Никс подскочил к нему и с размаху ударил мечом, надеясь перебить хребет. Хищник проворно вильнул в сторону. Из раззявленной пасти показался длинный черный язык, а через мгновение острые зубы щелкнули у самой ноги Никса.

Отпрянув, Никс с силой пнул тварь по морде, направил меч вниз и сделал выпад. Острие вонзилось в землю: гайст опять оказался быстрее. Мадмар напал на хищника сзади, не давая тому вновь кинуться в атаку. Святой клинок вспорол бедро и живот твари.

Никс успел улыбнуться: такая рана уже не затянется. И в эту секунду гайст прыгнул и навалился на него всей своей массой.

Упав на спину, Никс едва сумел прикрыться мечом, будто щитом. Острые зубы сомкнулись у самого носа, когти вонзились в доспех. Всунув клинок в смертоносную пасть, Никс до дрожи в мышцах напряг руку.

Заскрежетал металл: морда твари расползлась под натиском лезвия, обдавая Никса горячей кровью. Черный язык хлестнул его по щеке, оставляя кровавый отпечаток. Гайст замахнулся когтистой лапой, намереваясь вскрыть противнику горло, но тут подоспел Мадмар и воткнул меч твари в бок, прошивая мускулистое тело святым клинком насквозь.

Гайст задергался, отяжелел и обмяк. Никс, напрягшись, скинул его с себя. Дышать было тяжело, руки тряслись, но чувствовал он себя чертовски живым. Гораздо живее, чем вчера или на прошлой неделе. Вот они – мгновения настоящей жизни, когда смерть глядит тебе в глаза и невозможно угадать, чем это закончится.

Мадмар оставил пернач свободно болтаться в петле на запястье и протянул Никсу руку.

– Что, парень, хватку растерял за пару недель безделья?

Никс фыркнул.

– Зато ты, я смотрю, все еще в форме.

Пошатываясь, он поднялся на ноги и глянул на тварь. Неподвижная черная туша валялась на боку в примятой траве. Из сквозной раны вытекала кровь, распоротая пасть с вывалившимся языком тоже окрасилась красным.

– Повезло, что гайсты одиночки и не сбиваются в стаи, – хмуро сказал Мадмар и пнул носком сапога мертвое тело.

– Но как-то ведь они плодятся.

– Может, темная суть – как болезнь. Удручает, что мы так мало знаем о них, хоть и живем бок о бок сотню лет. И все из-за одного высокомерного ублюдка, который решил, что никого нет выше него.

Мадмар резким движением стряхнул с клинка алые капли. Вслед за ними в траву полетел презрительный плевок.

– Кажется, именно Жатва потом убила и сожрала алхимика Хатрифа?

– Поделом.

Истребители двинулись дальше, оставив мертвого гайста позади. Следовало завершить обход и осмотреть частокол – не поврежден ли. Все же именно крепкие оборонные сооружения были гарантом выживания в мире, населенном вечно голодными тварями, для которых человечинка – лучший деликатес.

Несколько десятков шагов спустя они увидели странное. Одно из бревен оказалось настолько сильно погрызено и расцарапано, что в дереве образовалась приличная выемка. Никс и Мадмар озадаченно переглянулись: прежде им не приходилось видеть подобного.

– Что это они – поумнели? – Мадмар провел огрубевшими пальцами по измочаленному бревну. Оно топорщилось множеством размоченных слюной волокон.

– Дело дрянь. Придется заменить.

Никс снял прикрепленную к поясу красную веревку, расправил широкую петлю и закинул на вершину поврежденного бревна – отметка, чтобы и с той стороны было видно. После обернулся к лесу – с его тенями, вечными шорохами и тайнами. Никс не мог избавиться от ощущения, что из глубины чащи за ними кто-то наблюдает.

Разведчики подали сигнал к остановке, как только заметили на горизонте башни Тайфри. Войско, растянувшееся на узкой лесной дороге, замерло. Эммерих рассчитывал повторить трюк, сработавший в Эрстхейме: отправить кару вперед, чтобы та вырезала стражу и открыла ворота. Теперь в его распоряжении было две убийственные силы – Жатва и Сумрак.

Однако на этот раз кронпринц рисковал больше. Никто не знал, сколько врагов в городе и кто ими управляет. К тому же ключи хозяевам кар пришлось прихватить с собой: нельзя было ни оставить их в лагере, ни самим остаться в тылу – слишком велико было расстояние до Тайфри.

Эммерих рассчитывал, что его людям вообще не придется вступать в бой. Тем более армия поредела еще на отряд: часть солдат осталась на защите Эрстхейма. Все еще помнили прогремевшую на все королевство весть о том, как Сумрак в одиночку захватил Тайфри за одну ночь. Вместе с Жатвой дело пойдет в два раза быстрее.

Заходящее солнце тонуло за зубцами крепости. Издалека казалось, что в городе полыхают пожары. Веллан гнал лошадь вперед. Он давно не ездил верхом: держать скакуна было непозволительной роскошью. Да и к чему конь, если за частокол хода нет, а Крайфорт можно было пересечь из конца в конец за какие-то полчаса. Благо в Дертбурге учили держаться в седле.

Веллана лихорадило от предвкушения. Разумеется, эмоции на войне только мешают, но подавить их не получалось – слишком долго он ждал этого дня. И в то же время где-то внутри прятался страх перед тем, что их всех ожидает за стенами.

Вровень с Велланом скакал новый хозяин Сумрака – один из тех заносчивых лордов, которых Эммерих таскал за собой. Герцог Фалькор Зонненхафт приходился королю дальним родственником. И хотя королевская кровь в его жилах была уже совсем жиденькой, Зонненхафты славились богатством и верностью, что высоко ценилось при дворе. Обо всем этом кронпринц рассказал за кубком вина, когда Веллан поинтересовался, почему выбор пал именно на этого человека.

Сам Эммерих связывать себя с карой поостерегся, а Фалькор был достаточно предан короне, чтобы прийти на помощь в темный час. Наверняка у герцога имелись и свои виды на кару, которые вполне устраивали кронпринца.

Фалькор неплохо держался в седле, и это уже обнадеживало. На боку у него болталась сабля и свернутый черными кольцами кнут, о назначении которого Веллан даже не пытался гадать. Пластинчатый доспех герцога, надетый поверх кожаного дублета, был настолько вычурным, что больше походил на парадное облачение.

«Пусть носит что угодно, – раздраженно подумал Веллан, пришпоривая лошадь, – лишь бы не мешался под ногами. Не хватало еще присматривать, как бы его светлость случайно не пришиб сам себя».

Кары следовали за хозяевами – то бежали, то передвигались прыжками, подобно диким животным, учуявшим добычу. За спиной Сумрака развевался черный плащ, длинные волосы метались на ветру. Он был точно крылатый демон из старых легенд или страшных сказок, что рассказывают непослушным детям перед сном. Однако он не вызывал у Веллана особенных опасений. Говорили, что Сумрак не убил ни одного из своих хозяев, тогда как Жатва уничтожила всех.

Даже с обкромсанными волосами и в ничем не примечательной одежде Жатва все же восхищала той грацией, с какой преодолевала немыслимые для человека, зверя или гайста расстояния. С тех пор как Веллан выставил ее ночью под дождь, она то ли обиделась на него, то ли делала вид, что обиделась, однако паясничать стала гораздо меньше.

Лес по обеим сторонам дороги быстро