Газлайтер - Григорий Володин

— Был когда-то, — презрительно хмыкает Хоттабыч. — Мы его конфисковали. Теперь это резиденция Организации.

Я невольно подумал, что Грандбомж и вправду бомж. Его летающую крепость присвоила Организация, а сам он даже прописки не имеет.

— Председатель, я пришёл по вопросу Лорда Тени, — поясняю прямо.

Мохнатый Норомос, кося на чёрный сжатый комок Шипустона, хмыкает:

— А это что у тебя за мяч?

Он нагибается и берёт своими лапищами чёрный свёрнутый комок.

— Это то, что вам нужно, — отвечаю я спокойно. — Он даст мне право официально напасть на Лорда Тени. — Тут же предупреждаю: — И давай поосторожнее.

Норомос хмыкает, вертит мячик в руках, словно игрушку, и подмечает скептически:

— Да ладно, конунг, не поломаю я его, не боись.

Но ровно в этот миг мяч дёргается, распухает, из него начинают рваться наружу щупальца и клешни, блестящие от тьмы.

— Я не за него беспокоюсь, а за тебя, мохнатый, — замечаю, отступая на всякий случай на пару шагов.

Разросшийся Шипустон обвивает Норомоса, цепляется возникшими клешнями за его мех, подтягивается, сжимает, начинает расти прямо на глазах, распухая в высоту, ширь, превращаясь из мячика в двухметрового теневого монстра, которого офигевший йети продолжает держать «на ручках». А два метра — это ведь далеко не предел.

— Что это такое, конунг? — гремит Хоттабыч недоуменно, конечно, без страха. Еще бы Председатель всемогущей Организации испугался бы какого-то багрового зверя.

— Знакомьтесь, его зовут Шипустон. Это тот самый багровый зверь, которого Мадам Паутина подарила Лорду Тени, — представляю я. — Предыдущий хозяин оказался мудаком и не уделял ему должного внимания, так что теперь задача воспитания ложится на вас. Дайте ему что-нибудь покушать и потом сводите в туалет. Он вам выкакает вместе с кристаллом памяти все нужные улики против Лорда Тени, чтобы вышвырнуть его из Организации. Будут вопросы по содержанию — я всегда на телефоне. Но вообще лучше обращаться к Мадам Паутине, она у нас заводчик. И да, он растёт очень быстро. Так что сразу стройте будку на вырост и подбирайте ошейник с хорошим запасом регулировки.

Я хватаю Грандбомжa за плечо и, помахав второй рукой Хоттабычу, который всё ещё хлопает глазами, а заодно и Норомосу, которого Шипустон явно «полюбил» и не собирается отпускать, ныряю в портальную вспышку. Позади остаются грохот, треск и рев Шипустона, который просится кушать.

* * *

Тайна Ночи (цитадель Мадам Паутины, ныне нуждающаяся в капитальном ремонте), Сумеречный мир

Оставшись в башне вдвоём, Мадам Паутина смотрит на Змейку и с лукавой улыбочкой произносит:

— Сестра.

— Фа-ка, — огрызается та мгновенно, не мигая.

— Сестра, ну мы же одной породы, — пытается подлизаться Паутина и волосы превращает в змей.

— Фа-ка! — отрезает Змейка.

Паутина меняет тактику, слегка наклоняет голову и пробует другой заход:

— Ну расскажи побольше о своём вожаке. Тебе с ним так повезло.

— Фа-ка, — обрубает Змейка и, не раздумывая, бросается сквозь стену.

Мадам Паутина только хмыкает ей вслед, а потом переводит взгляд на руины от пяти башен — их словно корова языком слизала. Но совсем не расстроившись, она улыбается, искренне восхищаясь масштабом разрушения:

— Вот это я понимаю — вожак!

Тем временем внизу, у разрушенной стены, собираются легионеры в телах марионеток. Они переглядываются, переговариваются, возбуждённые и восторженные, выстраиваются в колонны. Воронов показывает рукой на скопление настоящих марионеток, сбившихся неподалёку, и кивает:

— Этих берём с собой. Шеф сказал перед перемещением — будем использовать их как временные тела.

— Легат, значит, мы ещё будем возвращаться в реальность? — спрашивает один из бойцов.

— Всё зависит от нашей службы, легионер, — отвечает Воронов. — Если хорошо послужим Легиону, то будем.

— В следующий раз, может, и тела получше достанутся, — мечтает Егор. — А то это топорное, но прикольно же, что можно и в нём прогуляться.

— Трибун когорты Крови, закрой варежку и радуйся тому, что даёт шеф, — строго смотрит на него Воронов. — Шеф мог бы вселить тебя хоть в дохлую крысу, и ты бы всё равно маршировал.

— Так точно, легат! — мгновенно выпрямляется Кровник, будто штык проглотил.

— Легат! У нас гости! — докладывает Радист, резко вскинув руку и кивая на пролом в стене.

Снаружи, через груду развалин, с хрустом камня и гулом шагов поднимаются трое гвардейцев с эмблемами Лорда Тени. Один несёт алебарду, двое держат руки на эфесах мечей. Они подходят ближе и замирают, ошарашенно оглядывая разрушения — развалины башен, раскиданные каменные блоки, осевшую пыль.

— Марионетки, что произошло с дворцом возлюбленной Лорда Тени? — спрашивает старший, даже не удостаивая «безвольных кукол» взглядом и не увидев угрощы отпуская эфес. — Что это было, землетрясение?

Воронов вскидывает голову, резко отвечает:

— А вы кто такие?

— Мы гвардейцы Лорда Тени, возлюбленного Мадам Паутины, — говорит старший. — Я — капитан гвардии.

Воронов переглядывается с легионерами, и те, смекнув, начинают обходить прибывших полукругом, постепенно беря их в кольцо.

— Капитан, вы знаете, что такое Легион? — уточняет Воронов.

— Это… новое название Роя Филиновых? — предполагает капитан, вспоминая донесения разведки.

Будь у временного тела Воронова губы, он бы растянул их в широкой улыбке. Указав на легионеров, сомкнувших кольцо вокруг гвардейцев, легат произносит:

— Тогда следующая фраза тебе должна всё пояснить. Легион — огонь!

Глава 12

Лунный Диск (главная резиденция Организации), Та сторона

Хоттабыч собрал вокруг себя тех Организаторов, что отвечали за Боевой материк и его мир. Председатель стоял посреди просторного зала без стульев и обвёл собравшихся недовольным взглядом.

— Норомос, зверя обуздали?

Огромный, широкоплечий йети был помятый и усталый, шерсть взъерошена, взгляд тяжёлый. Дрессировка далась нелегко: теневой Шипустон оказался сильным и неукротимым. Шкуру Норомоса зверь так и не прокусил, но в схватке ему пришлось выдержать не один натиск. И всё же, чтобы окончательно подмять тварь под себя, йети признал — одними силами не обошлось, пришлось звать теневиков Организации, подключать их техники.

Норомос кашлянул, собравшись с мыслями, и ответил хрипловато:

— Да, Председатель. Повозиться пришлось, но справились. Всё под контролем, зверюга в питомнике. Вот — кристалл памяти.

Йети протянул сферу, мерцающую красноватыми бликами. Хоттабыч не спешил принимать её в руки. Сначала скосил взгляд на Норомоса и уточнил:

— Как именно достали?

Норомос признался, не моргнув глазом:

— Зверь его выкакал.