"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

Дело об упавшей звезде. Часть 1

Церемониями Граничный Орден не баловал. Назначили Стрелой? Ну что ж, вот тебе амулет покрепче, вот грамотка с сургучной печатью, а в положенный срок получишь жалование поболее прежнего. Была б то другая контора, пришлось бы новое обмундирование заказывать, стол накрывать, чтоб отблагодарить начальство, потом еще одно застолье — для родственников, чтоб похвастать. А тут Карницкий забрал грамотку и побрел в свою комнату. Вот и вся церемония.

Тем Орден и отличался. Что в Бередаре, что в Братине — всякий чин за версту видать. Каждый носит платье сообразно своему месту. Сельчанина не спутаешь с купцом, а богатого мещанина завсегда отличишь от обнищавшего аристократа. И только орденцы могут ходить в чем попало, разве что военные мундиры запрещены.

В питомнике наставники из кожи вон лезли, чтобы выбить из сирот лишнее чинопочитание. Бывало, что глава школы ходил в нарочито простом платье, а какой-нибудь конюший весь день вышагивал в дорогом камзоле. Карницкого тогда смешило, как его сокружники вытягивались во фрунт перед нарядом, а не перед человеком. Он-то сам всегда вел себя одинаково, благо манеры вбивались с младенчества.

Да и недолго бы простоял Орден, если бы лебезил перед графьями, купцами и градоначальниками, если бы по ложному навету сжигал неповинных. Говорят, был случай лет сорок назад, когда Орден только-только перестал допрашивать попаданцев и перешел прямиком к жарникам. Один хитрый купец, дабы избавиться от соперника в торговых делах, написал на него чужими руками навет, а посланному граничнику посулил немалые деньги за благоприятное решение дела. Бедолагу сожгли. И всё бы осталось в тайности, если бы купец остановился лишь на одной смерти… Да только сколь веревочке не виться — все одно конец будет. За разъяснением дела виновный Стрела был осужден по Орденскому уставу и повешен, а купца судили как соучастника убийства. Вроде бы его имущество забрали, а самого отправили на каторгу.

Может, и сейчас такое случается, только наружу не выплывает. Хотя Карницкий был уверен, что в Старопольском отделении Ордена каждая жалоба разбирается по чести и по правде. Командор здесь — человек правильный, а ведь еще есть и Марчук, который приглядывает за всеми. И как бы Карницкий ни относился к Аверию, но в его честности не сомневался.

Адриан толкнул дверь в свою комнату и застыл на пороге. За его столом сидел мужчина и читал «Ведомости», расправив газету так, чтобы свет от окна падал наилучшим образом.

— Батюшка! — ахнул новоиспеченный Стрела. — Какими судьбами здесь?

Ведислав Радимович Карницкий аккуратно сложил государев листок, неспешно поднялся, глянул на сына и покачал головой:

— М-да, Андрюша, не ожидал я увидеть тебя в таком виде. Впрочем, письмо было столь же несуразным, как и твой облик нынче. С чего это ты удумал разбрасываться своим родом и титулом? Это же не потертая шляпа, чтоб выкидывать ее почем зря!

— Батюшка, — прохрипел Адриан сквозь тугой ком в горле. — Я теперь Стрела!

Ведислав Радимович шагнул к сыну и крепко обнял. Сдерживаемые доселе чувства прорвались наружу, и Адриан зарыдал, уткнувшись в отцовское плечо.

Карницкие проговорили до самого вечера. Сын рассказал о девушке, которую убил собственными руками, о спасенной от магического мора деревне, о страшном иномирном маге, испепеляющем всё на своем пути. Имен Адриан не называл, да оно и не нужно было.

— Не жалеешь о своем выборе? — спросил отец. — Если решишь уйти, я помогу. Пусть хоть сам царь-батюшка воспротивится или великий приор Ордена запретит, мы справимся. Поедешь в Братину, хоть там и не Спасу молятся. Говорят, у этих иноверцев есть место, где учат всяким наукам, будешь паровозы строить или книги писать.

— Нет, — замотал головой Адриан. — Я же видел тех иномирцев. Да, среди них есть всякие: и глупые, и слабые, и безобидные. Есть даже такие, что хотят добро творить, да только их добро от нашего отлично. Что хорошо для них, для нас немыслимое зло. А ведь есть и такие, что несут лишь смерть. Орден нужен! И Марчук решил, что я гожусь для этой службы. Я останусь. Останусь!

Ведислав Радимович с грустью посмотрел на сына:

— Зря мы это затеяли. Жили бы себе и жили, ты бы уже офицером был, глядишь, и женился бы.

Адриан встряхнулся и рассмеялся:

— Размягчила вас, батюшка, счастливая семейная жизнь. Знать, затмила вам разум Голуба Светлановна, раз вы позабыли о матушке.

— А ведь Голуба о тебе спрашивала, беспокоится о пасынке своем непутевом. Тоже хотела приехать, да Верочка приболела.

Мачеху Адриан знал плохо. Впервые увидел ее на отцовской свадьбе да еще пару недель прожил вместе со счастливой четой, когда вырывался из питомника. Голуба Светлановна вышла замуж перестарком, летами близилась к трем десяткам, но выглядела вполне достойно. Да и вряд ли кто выдал за Карницкого-старшего молоденькую, всё же он уже перешел на пятый десяток, второй брак, и уже есть взрослый наследник. Даже если родится еще один сын, ему достанется лишь деревенька-другая, а основное хозяйство отойдет Адриану.

Благодаря некоторым обмолвкам в письмах Адриан знал, что отец рад рождению именно дочери, ведь при таком раскладе не будет наследственных распрей. Приданое Ведислав Радимович уже определил, оговорил и вдовью долю, чтобы Голуба Светлановна в случае его смерти не осталась совсем уж ни с чем. Отец