Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

Я вместе с богом молча шагнул в голубое подрагивающее зеркало и спустя миг тьмы оказался на каменном острове, обосновавшемся среди магмы. Перед нами в горячих сумерках вытянулась чёрная башня, упирающаяся в небеса, затянутые облаками. Тут-то недавно Хеймдалль и пытался грохнуть меня, но я переиграл его.

Бог нахмурился, видимо вспомнив об этом.

— За мной! — рыкнул асгардец, словно он тут был главным.

Я снисходительно глянул на него. А тот скрежетнул зубами и быстро пошёл к металлической двери Башни. Он ухватился за створку и без труда открыл её. Я тут же сделал вид, что сейчас нырну в царящую за дверью тьму, но бог одним прыжком заскочил в башню, чтобы оказаться там первым.

Хеймдалль вёл себя как мальчишка, хотя прожил уйму лет. Меня искренне повеселило его поведение.

И по ступеням Хеймдалль тоже первым начал спускаться, желая показать, что он здесь лидер. Я слышал шорох его шагов, раздающихся во мраке, плотным одеялом окружающим нас.

— Проклятая тьма, — в сердцах прошептал я, точно зная, что лестница тут крутая.

Если оступишься и покатишься по ступеням, то внизу будешь себя чувствовать так, словно по тебе промчался табун лошадей.

— Так разгони её, — ехидно выдал бог, прекрасно понимая, что в башне не работают ни артефакты, ни магия.

Возможно, нам бы помогли банальные факелы или спички, но никто из нас не подумал о них. Зато я подумал о другом.

— Башня, включи освещение, — сказал я во тьму.

Та ответила гробовой тишиной.

— Размечтался, — желчно выдал Хеймдалль и хотел что-то добавить, но внезапно лязгнул зубами, едва не рухнув со ступеней, когда они вдруг начали светиться, разрывая царящий вокруг мрак.

— Благодарю, — усмехнулся я, коснувшись стены из чёрных булыжников.

Бог непроизвольно бросил на меня завистливый взгляд и тут же отвернулся, скрывая свои эмоции. Он явно с радостью прибьёт меня, если моя смерть поможет ему занять моё место, позволяющее командовать Башней. Потому я доверял ему так же искренне и глубоко, как кролик удаву.

Между тем мы миновали лестницу, прошли с десяток метров и очутились на уровне с зеркальными коридорами. Все зеркала снова светились.

Бог украдкой поморщился, наверняка вспомнив, как выбирался отсюда.

— Башня, открой портал, — произнёс я, надеясь на лучшее.

И оно произошло. Одно из зеркал задрожало, и его поверхность затянула голубая энергия.

— Попроси Башню, чтобы она открыла путь в местное хранилище знаний, — приказным тоном выдал Хеймдалль.

— Ты думаешь, что я бы сам не сообразил? Попросил бы её перенести нас в буфет с пирожками? — иронично сказал я и затем приказал Башне открыть путь в комнату, где хранятся знания.

— Да пёс тебя знает, сообразил бы ты или нет, — проворчал Хеймдалль и глянул на портал.

Тот перестал сверкать голубой энергией и теперь показывал часть какого-то помещения, укрытого сумерками.

Бог хотел было первым шагнуть в портал, но я ехидно произнёс:

— Иди, иди. Вдруг там какие-то ловушки или другая защита от проникновения?

Асгардец замер с занесённой ногой, а потом что-то пробурчал и посторонился.

Я с видом хозяина и победителя первым прошёл через портал, оказавшись в приличных размеров комнате с каменными полками. На них громоздились ряды плоских каменных плит формата А4. И над каждой секцией на стене были выбиты знаки Древних. Сами Древние, а точнее, их каменные осминогоголовые статуи, возвышались между полками и мрачно взирали на портал за моей спиной, где с другой стороны нетерпеливо хмурил брови Хеймдалль.

— Входи, не стесняйся. Ловушек нет, — поманил я его рукой.

Тот стремительно вошел, и портал мигнул, став бледнее, будто у него начала кончаться энергия.

— Башня, выключи портал и включи в этой комнате свет! — громко приказал я.

Портал пропал с лёгким хлопком, а из глаз статуй полился устойчивый жёлтый свет, прогнавший сумерки. Правда, у одной статуи не светился левый глаз. Похоже, магическая лампочка перегорела.

— Ты хоть знаешь, кого изображают эти изваяния? — свысока бросил бог, кивнув на статуи.

— Что-то где-то слышал, — туманно ответил я, внутренне усмехаясь.

— Это Древние — существа, что жили ещё до богов. Говорят, что и богов создали они, — проговорил Хеймдалль таким тоном, словно выдал мне великую тайну.

— Да ты что⁈ — ахнул я и скользнул взглядом по письменам Древних. — А ты умеешь читать на их языке?

— Умею, — высокомерно кивнул тот, не моргнув глазом. — Если будешь хорошо помогать мне, то я, может, и тебя научу.

На его губах появилась улыбка превосходства, а поза стала горделивой. Но чутьё мне подсказывало, что он так же хорошо разбирается в письменах Древних, как свинья в сортах апельсинов. А вот я… я вдруг почувствовал, что мне стал доступен ещё один фрагмент знаний Имира. Что-то всколыхнулось в моей голове, стоило пристально посмотреть на буквы Древних. Я вдруг понял, что они означают, как звучат и в какие слова складываются. Но, к сожалению, пока не все буквы раскрылись мне свои секреты. Я сумел прочесть и понять процентов тридцать из тех надписей, что красовались на стенах. Они рассказывали, какие знания хранятся на полках, находящихся под ними.

— Ты что-то уразумел? — насторожился Хеймдалль, впившись в меня требовательным взором.

У него аж глаза загорелись, как янтарные угли.

— Нет, нет, — поспешно ответил я. Слишком поспешно, чтобы он обязательно заподозрил меня во лжи. — Но мне кажется, что самые важные знания в правой части комнаты, а в левой что-то попроще. Я с левой части и начну. Исследую её. А ты берись за правую.

Бог несколько мгновений буравил меня взором, словно пытался добраться до моих мыслей, а затем повелительно сказал:

— Я начну с левой стороны комнаты, а ты возьми на себя правую. Если ты найдёшь что-то необычное, сразу неси мне. Я пойму что это.

Хеймдалль поспешно направился туда, где красовались полки с бытовыми знаниями вроде добычи еды, шитья одежды и прочей ерундой. Да, Древние тут хранили и такую информацию. И бог под мой внутренний смех пошёл именно к ней, горя желанием открыть секреты мироздания.

Я представляю, как он начнёт выть, когда поймёт, что так страстно изучал. Ну, если, конечно, поймёт. Кажется, Хеймдаллю практически ничего не ведомо о Древних и их языке. Он только делает вид, что в его разуме есть кое-какая информация