Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

ринуться вперёд и с помощью света Сердца Реки «сжечь» фанатика, но как на это посмотрят другие стражи? Не посчитают ли они такое вмешательство подлостью? Шут их знает.

Между тем Ханрир пошёл в атаку, тесня Тахрир.

Они задали такой высокий темп битвы, что их движения смазывались. Но, кажется, подобная скорость давалась обоим нелегко. Внезапно удары стражницы стали замедляться, будто она начала уставать.

— Тебе конец, изменница! — победно взревел фанатик, блеснув глазами. — Сила и правда на моей стороне. А разобравшись с тобой, я возьмусь и за этого лжеца!

На лице красавицы проступила паника. Она принялась беспорядочно отбиваться от наседающего противника, косясь в сторону храма, словно собиралась дать дёру, спасая свою жизнь.

— Прощай! — ликующе выпалил Ханрир и занёс три руки для решающего удара, который должен был развалить на части голову стражницы. Но та неожиданно ловко поднырнула под его руки, понёсшиеся к ней, а затем сложила пальцы щепоткой и вонзила когти в тело фанатика. Миг — и она вырвала из груди Ханрира что-то чёрное и склизкое, будто бы истекающее нефтью.

— Ну, прощай, — саркастично усмехнулась она, глядя на задрожавшего всем телом фанатика.

Тот лишь успел распахнуть рот в немом крике, а потом развеялся как туман на ветру.

— Блестяще! — радостно выдал я. — Коварно и изящно. Всё как я люблю. Притвориться обессиленной, а затем нанести роковой удар.

Стражи тоже одобрительно загудели. А сама чернокожая красавица вдруг печально проговорила:

— Он был моим братом.

Глава 21

После победы Тахрир над Ханриром всё пошло гладко и сладко, если не считать внутренних терзаний чернокожей красотки. Ну убила она брата, и что? Боги вон и родителей убивают, и ничего, живут себе и в ус не дуют. А эта вся как-то загрустила.

Благо, что возложенную на неё роль она исполнила на все сто процентов: от имени стражей заключила со мной союзнический договор и нанесла живую татуировку на внутреннюю часть моего бедра.

После этого Тахрир показала мне место на берегу реки Безумия, где худо-бедно работала магия Древних. Там я смог под её руководством вывести на земле кровью магические символы. И пока я их выводил, красотке пришлось несладко. Её колбасило почище, чем наркомана, перед которым трясли дозой. Её зубы удлинились, превратившись в клыки, а в глазах начал нарастать безумный голод.

Громов-младший активно подгонял меня, и когда я наконец-то закончил, он с облегчением выдохнул.

— До встречи, — бросил я скалящей клыки красотке, стоящей вместе со мной на берегу.

Та не успела ничего ответить, поскольку я резко исчез.

Заклятие перенесло меня точно в дом стариков-изгоев, откуда я переместился в мир реки Безумия, прямо на кухню в круг из знаков Древних.

— Ку-ку, — выдал я, насмешливо глянув на дедков. Они синхронно вздрогнули, когда я появился возле очага, жарко потрескивающего поленьями.

— Вернулся, — мрачно протянул Прищур и сплюнул на пол.

— Ты не рад, что ли, одноглазый? — усмехнулся я и подошёл к своим вещам, бережно сложенным на табуретке.

— А ты наблюдательный, — саркастично буркнул Прищур, отхлебнул из помятой кружки и поставил её на стол подле керосиновой лампы, чей свет падал на изрезанные морщинами лица Мыха и Молчуна.

— Да, есть такой грешок, — приподнято ответил я, радуясь тому, что сумел договориться со стражами.

— А ты чего такой весёлый? — спросил Мых.

— Гадость кому-то сделал, вот и веселится, — ехидно вставил Прищур.

— В другом мире заключил кое с кем важный союз, хотя у меня были практически идеальные шансы, чтобы там сдохнуть, — проговорил я, быстро одеваясь. — И чует моё чёрное сердце, что уже и вы согласны работать со мной.

— Согласны, — кивнул старик Мых, потревожив длинную бороду, касающуюся пола.

— Но наше решение не было единогласным, — снова подал скрипучий голос неугомонный Прищур.

— Молчун был против? — криво улыбнулся я.

— Ладно, хватит препираться! — внезапно громыхнул старик Мых. — Давайте уже о деле поговорим. Как нам теперь быть? Задания какие-то у тебя есть, Локки?

— А как же! Везде и всюду продвигайте идею, что Человек из-за Стены — это сын Сварга.

— Ого! — ахнул Молчун, отправив седые брови к закопчённому до черноты потолку.

Даже его проняли мои слова.

— Думаешь, мелковато для меня? Надо сразу внушить зверолюдам, что я и есть воплощение самого Хаоса? — ухмыльнулся я и посерьёзнел. — В общем, пока такая задача. Как вы уже поняли, мне нужны верующие.

— Собираешься стать богом? — утвердительно спросил Мых, нахмурив лоб. — Сложная задача.

— Я не собираюсь, а стану богом. Так что можете похвалить себя, вы упали по нужную сторону забора. С таким союзником, как я, у вас будет хорошая жизнь, — твёрдо сказал я и покосился в сторону Прищура.

Тот открыл рот, чтобы ляпнуть очередную глупость, вроде того что у меня ничего не получится, но, наткнувшись на мой насмешливый взгляд, захлопнул его со стуком зубов.

— Молодец, Прищур. Твоё молчание спасло тебя от очередного конфуза. Глядишь, если и дальше будешь помалкивать, то перестанешь садиться в лужу, — произнёс я, махнул старикам на прощание и вышел из их дома.

Над площадью царили густые сумерки, но полуночи ещё не было. Думаю, до неё ещё час-другой.

Я глянул на затянутое красноватой дымкой небо и двинулся ко Дворцу Совета, чьи ступени были освещены горящими факелами. Охрана, как обычно, стояла перед входом, развлекаясь неспешными разговорами. Но они сразу же замолчали и подобрались, стоило им увидеть меня.

— Молодцы, бойцы. Охраняете, бдите. Ни одна крыса не проскочит, ни одна муха не пролетит, — похвалил я их и заметил радостный блеск в глазах. — А теперь позовите Сломанного рога.

Зверолюды едва не передрались за честь сбегать для меня за главой городка, но выиграл это соревнование самый хитрый. Он без слов и препирательств молча юркнул во Дворец.

Не прошло и пяти минут, как он с довольной улыбкой на устах привёл Сломанного рога. Тот оказался непривычно мрачен и задумчив.

— Что случилось? — сразу спросил я, отведя его чуть в сторону от ступеней.

— Как и думал, нового жреца убили. Пару часов назад его нашли мёртвым.

— Расстрельная должность.

— Ну хоть с помощью него удалось остановить пьянку, — вздохнул минотавр и вопросительно посмотрел на меня —