Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

клетку: – Видите, разноцветные домики? В черный заходить нельзя – бьет током сразу. И это мы прекрасно усвоили, потому что сразу. Я называю это паузой возмездия. В черном домике пауза – ноль. А вот если залезть в синий домик, там пауза возмездия – триста секунд, отсчет начинается после того, как вылез. Понимаете?

– Нет, – сказал Тимур.

– Ты можешь влезть в синий домик, осмотреть его, поспать, вылезти обратно и заняться обычными делами – попить воды, почесать спинку, покачаться на кольцах, залезть еще в красный домик, или белый, и тоже вылезти. Но пройдет время, и через пять минут ты получишь удар током. За что? Ты уже не будешь понимать, за что. Может, за то, что качался на кольцах? Или за то, что забрался в поилку с ногами? Или за то, что наступил на чужую тень? Со временем ты либо отгадаешь верное правило, либо у тебя родится новое суеверие, либо ты просто будешь считать, что тебе не везет в жизни. А правило есть, и оно простое: нельзя залезать в синий дом. Игрункам хватает недели, чтобы понять его при паузе возмездия в пять минут. Причем те, кто выучил, начинают объяснять тем, кто пока не понял. Игрунки очень умные. У хомяка максимальная пауза возмездия – минута, если больше – причинно-следственную связь они не увидят. У мыши – три минуты. Сычики – двести секунд. Улитка – три секунды. Так мы измеряем глубину причинно-следственного интеллекта.

– А у человека? – спросила Галина.

– Хороший вопрос, – сказал Кобзев. – Сам часто об этом думаю. Но как измерить? На людях и невозможно поставить чистый эксперимент: вы заранее будете знать, что вас бьет током автоматика по таинственному закону, который придумал экспериментатор. Никакой мистики. Но уверен, люди не очень далеко ушли от животных. Минут на пятнадцать, не больше.

– Да ну! – возмутился Тимур. – Не может быть!

Кобзев пожал плечами:

– Люди хорошо угадывают причину и следствие только по давно известным правилам. Ты крал на работе, и тебя не поймали, но через год начали подозревать и на всякий случай выгнали. За что – не скажут, ведь нет доказательств. Сообразит человек, какая тут связь? Далеко не любой. Хотя каждый знает правило: за воровство наказывают. А если даже принцип неизвестен, как тем игрункам? Ты украл на работе, а тебе машину сожгли. Есть связь? Может, никакой. Может, просто не повезло. А может, кладовщик догадался, что это ты, и отомстил за то, что ты его подставил…

– Это суеверия какие-то… – пробормотала Галина.

– А суеверия именно так и возникают! – оживился Кобзев. – Когда не получается отгадать закон, рождаются суеверия. Это, знаете, как у дикарей в Океании: сидела беременная на пороге хижины, смотрела на море, ела рыбу, подавилась костью и умерла. Траур во всем племени, старейшины осмысляют случившееся и вводят сразу три новых табу: отныне всем беременным запрещено сидеть на пороге, смотреть на море и есть рыбу. Реальный пример рождения табу.

– Так то дикари! – сказал Тимур.

– Все мы дикари, пока не понимаем взаимосвязи, – повернулся к нему Кобзев. – Простой пример: вы пригласили девушку в кафе и болтаете с ней. Поговорили о погоде. Поговорили о кино. Поговорили о музыке. Попрощались, доехали до дома, через час от нее приходит сообщение: «Не хочу общаться с токсичными людьми, прощай навсегда!»

– О, у меня так было на первом курсе! – оживился Тимур.

– Небось счет предложил разделить, – пробурчала Галина.

– Нет же! – обиделся Тимур.

– Тише! – поднял руку Кобзев. – Речь не об этом. Я о том, что причинно-следственный интеллект человека точно так же буксует при заметной паузе возмездия. Вот если бы вы говорили о музыке, назвали своего любимого исполнителя, а она убежала со словами «Господи, на кого я тут трачу время!» – вам стало бы все ясно сразу. А если вы ей что-то врали о себе, а дома она нашла, как проверить? Вы догадаетесь, что случилось, сделаете для себя вывод на будущее никогда не врать даже незнакомым? Не уверен. По Дарвину, мы произошли от червячков, которые только и умели, что отдернуть хвостик, если там горячо или кусь. Но при увеличении паузы возмездия дерево причин множится в геометрической прогрессии и таинственную связь все труднее отгадать. Поэтому вся эволюция нервной системы, вся наша громадная коробка с мозгом, которая выросла на конце червячка, – это всего лишь попытка освоить поиск причины-следствия там, где они разнесены по времени… Чайник закипел, – подытожил он, повернулся и пошел на кухню.

Тимур двинулся следом. Галина задержалась – она смотрела на игрунок, и на лице ее была загадочная улыбка.

В кухне Кобзев разливал кипяток по фарфоровым чашкам.

– Вот вы говорите, причинно-следственный интеллект… – начал Тимур, входя. – Это же и есть ум?

– Не люблю это слово, – ответил Кобзев, – неизмеряемый спекулятивный термин. Умный человек по-вашему – это какой?

– Ну… – Тимур задумался. – У кого диплом юридического факультета, например.

– А если он его купил?

– Ну… – Тимур снова задумался. – Тот, кто много знает.

– Вы много знаете?

– Стараюсь.

– В каком году родился философ Гельвеций?

Тимур фыркнул:

– Такие вопросы задаете… – Украдкой под столом он вынул смартфон. – Мы такого вообще не проходили. Но… французский философ Клод Адриан Гельвеций родился 31 января 1715 года! – торжествующе закончил Тимур.

Кобзев задумчиво кивал, размешивая ложечкой сахар.

– Вот она, сегодняшняя цена ума, – ответил он. – Любое знание доступно каждому ребенку через полтора клика в Сети. Значит ли это, что все в мире теперь умные?

Тимур опешил.

– Это вы здорово меня подловили! – признался он, убирая смартфон в карман. – Тогда ум это… умение понимать?

– Вот уже ближе, – согласился Кобзев. – Я бы сказал так: умение анализировать информацию и делать выводы. Но люди очень плохо анализируют информацию. И совсем не умеют делать выводов.

В кухню вошла Галина.

– О чем вы тут? – спросила она живо.

– Присоединяйтесь, – кивнул Кобзев на третью чашку и снова глянул на часы под потолком. – Говорим об уме. Я считаю, что человечество не умеет делать выводов. Много тысяч лет назад сформулированы правила: не убей, не укради, не лги, уважай родителей, умей прощать, не делай ближнему того, что не желал бы себе. Это правила благополучия общества, и значит, благополучия каждого. И что, все их соблюдают?

– Не все так просто, – возразила Галина. – Уважай родителей… Вы мою мать не видели, это вампир. Она меня из дома выгнала в семнадцать лет. Как ее уважать и прощать? Непонятно.

– Непонятно… – задумчиво повторил Кобзев. – А может, оно нам непонятно только потому, что возмездие отложенное? Вдруг у вас, девушка, будет когда-нибудь своя дочь, вы