Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

Галина фыркнула:

– Я же себя так не веду! Какая связь?

– А вдруг, – продолжал Кобзев, задумчиво глядя в окно, – всем нам с детства объяснили в сказках и мультиках правила игры, в какой из разноцветных домиков забегать нельзя, и даже рассказали почему. И мы в детстве все поняли и согласились. А потом начали взрослеть, шалить и заметили, что никому сразу не прилетает… А теперь, когда ударит, уже и не поймем, за что. Скажем: так совпало, это другое, при чем тут, какая связь? А сами бежим кто к психотерапевту, кто к гадалке, кто к кукушке. И спрашиваем: кукушка, сколько нам осталось… А может, надо сначала себя спрашивать? Сколько ты кому оставил? – Кобзев помолчал. – Вот люди на нашей планете и живут как мои игрунки – вроде и тепло, и сытно, и даже домики свои есть, а все равно счастья нету. Лупит со всех сторон каждый день, и не понять, что за правило нарушили и когда: то ли час назад, то ли год, а может, вообще не нарушили, а просто кому-то нравится кнопки жать, чтоб окружающим было плохо…

– У вас разве счастья нет? – спросил Тимур серьезно.

– Мне грех жаловаться, – серьезно ответил Кобзев. – Но в какой-то мере это и меня касается, я тоже человек.

Внезапно наверху под потолком заскрежетало – старинные часы ожили, застрекотали невидимые шестеренки, распахнулась дверца над циферблатом, и оттуда высунулась крашенная под птичку жестянка. Ритмично раскачиваясь, она просвистела несколько раз – ни Тимур, ни Галина не успели сосчитать – и уехала обратно. И в наступившей тишине стало понятно, как громко тикали эти часы все время.

– Друзья, спасибо за беседу. – Кобзев решительно встал. – Удачного вам вечера.

– Погодите! – встрепенулась Галина, доставая планшет. – Еще не все вопросы закончили!

– Увы. Через полчаса конференция, а мне еще подготовиться.

– Всего пара вопросов! – заверил Тимур. – Там про квартиру, про работу, про источники дохода.

– Опрос анонимный, значит вам годится любой человек. А у меня закончился перерыв, и дальше снова график, ребятки. Прошу… – И он решительно указал рукой в сторону прихожей.

Когда они вышли на улицу из последнего подъезда и направились к остановке маршруток, Галина проворчала:

– Опять не уложились…

– Да норм, – отмахнулся Тимур. – Почти уложились. Нормально. Если бы чай не пили, вообще бы успели.

– Интересный дядька сегодня попался. И чего они все женаты? Хотя я бы с таким жить не смогла. Даже за грант. Странный он. – Галина вдруг улыбнулась. – Я там у него постояла, понажимала клавиши. Прикольно! Обезьянки пищат и падают, улитки прячутся, совы начинают бить крыльями каждый раз…

– Ты ему эксперимент портила? – насторожился Тимур. – Била током не по программе?

– Брось, – отмахнулась Галина, – разберутся, не маленькие. Я вот одного не пойму: как система их током бьет?

– По радио. Датчики какие-нибудь…

Неожиданно в кармане у него снова послышался имперский марш. Тимур глянул на экран, и лицо его стало серьезным.

– Слушаю вас! – ответил он. – Но я все… – Он снова замолчал. – Мне еще неделю отработать, они придут в течение месяца, клянусь, я все… что? Пожалуйста…

Лицо его вытянулось, и он спрятал мобильник в карман.

– Что случилось? – спросила Галина.

– Ничего, – зло ответил Тимур.

– Что случилось? – повторила она.

– Из деканата. Сказали, что сроки оплаты прошли и меня сняли с потока.

– Но нам же заплатят?

– А все. Приказ вышел.

– А восстановиться?

Тимур молчал.

– На хрен мне теперь это все, – сказал он вдруг. – Поеду сдам планшет!

– А как же я?

– А тебе другого напарника дадут.

– Ну блин… – расстроилась Галина. – И где уже эта чертова маршрутка! – воскликнула она нервно и вдруг охнула, уронила сумку и присела на корточки.

– Что с тобой? – бросился к ней Тимур.

– Шея! Шея! – стонала Галина, придерживая ладонью челюсть, словно голова могла отвалиться.

Тимур взял ее за локоть и помог встать.

– Год назад так же защемило… – выговорила Галина. – Так защемило, что две недели встать не могла.

– Надо этого, терапевта мануального найти хорошего. Чтоб там дернул, я не знаю…

Галина в ответ попыталась покачать головой, но снова охнула.

– Сядь вот, – посоветовал Тимур и аккуратно довел ее до лавочки на остановке.

– Господи, за что мне это опять?! – прорыдала Галина. – Ну за что? Вот все же нормально было, а вдруг раз – и херня какая-то!

– Отлежись завтра, я один обойду участки, – решил Тимур.

– Правда? – растрогалась Галина. – Но тебя же выгнали, тебе больше не нужно копить на семестр, ты хотел планшет сдать…

– Кто-то же должен собирать статистику, сама не соберется, – рассудительно ответил Тимур. – А деканат я, может, еще уговорю.

– Спасибо тебе, – сказала Галина и умолкла, а затем вдруг произнесла: – Знаешь, я подумала, а может, он прав, этот Кобзев? Может, когда мы делаем плохие поступки, нам дается наказание каждый раз, только мы не понимаем, за что, и думаем, что просто в жизни не повезло?

– Мистика дурацкая, – поморщился Тимур. – Какие у нас плохие поступки?

– Да все! План не выполняем уже неделю. Я сегодня зверей током била. Не зря его соседи колдуном называют…

– Прекрати, обычный дядька биолог.

– Но вдруг он прав? – не сдавалась Галина. – Вдруг нас судьба постоянно наказывает, только отсроченно, а мы не понимаем?

– Я как юрист против, – ответил Тимур. – Наказывать без суда нельзя, это самосуд.

– Почему нельзя, если поступки плохие?

– Да и пусть плохие! – Тимур подошел к урне и зло пнул ее. Железная урна загудела, но не упала: металлическая нога была глубоко вкопана в асфальт. Тимур гордо вскинул голову и посмотрел на Галину: – Со мной этот номер точно не выйдет! Людей дрессировать нельзя! Потому что мы – не животные! Потому что мы… – Он разбежался и прыгнул на край урны всем весом: железная опора согнулась, урна легла и рассыпала мусор вокруг остановки. – Потому что мы – люди!

2021

Моя космонавтика

Море… У нас ведь есть настоящее море!

О. Куваев [4]

Женя Зайцев сидел в коктейль-баре и ел мороженое, когда его вызвали по мобилю. На экранчике появилась немолодая женщина в строгом черном комбинезоне, сильно смахивающем на скафандр.

– Евгений Зайцев? – осведомилась она, так близоруко щурясь в свой экран, будто Зайцев говорил по какой-нибудь старинной модели с подсевшей камерой, не позволяющей толком передать изображение.

– Да, это я, – сказал Женя.

– Тот самый знаменитый космонавт Зайцев?

– Психокосмонавт Зайцев, – поправил Женя.

– Очень