Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

class="p1">Женя встал и пошел к выходу. Вахтерши на первом этаже уже не было, а на улице светило солнце. В строительной пыли купались воробьи. Затрясся мобиль, и на экранчике появился озабоченный Чапанишвили.

– Женя, у нас не сходятся спектры по пустой планете, – сказал он. – Надо завтра лететь снова. У тебя что-то случилось? – насторожился он вдруг. – Что-то вид уставший.

– Устал очень, – улыбнулся Женя. – А сейчас пресс-конференция с японцами.

– Ну ты там это, береги себя! – сказал Чапанишвили. – Без тебя никак! Значит, я звоню Филу и Самойлову и завтра с утра вылетаем?

23 февраля 2003

Москва

Магия

Упавшая вышка электропередачи лежала поперек шоссе, заросшего сизым северным мхом. Пришлось лезть через перекрестья ржавых балок. Но почти сразу дорога стала шире. Справа и слева начали попадаться черные скелеты выгоревших дач. Наконец у обочины замаячила монументальная бетонная конструкция, наверху которой все так же стоял чугунный танк времен Второй мировой, а внутри на прутьях толстой арматуры были распяты буквы из бетона, такого же седого и пыльного, как борода путника, остановившегося у этого постамента: «МИРНЫЙ». Путник обошел бетонную конструкцию по кругу – хулиганская надпись маркером на задней стороне монумента, что он видел здесь много лет назад, еще виднелась на бетоне, только стерлась от времени. Теперь разобрать можно было лишь отдельные слова: «Две части пластилина… раскатать в плоский блин… не менее локтя… водительского удостоверения… латинскими, крупными… оставить лучи пустыми… параллельно небесам… безопасное расстояние… Энди Патрик».

Вскоре вдоль дороги потянулись мусорные кучи и ржавые остовы перевернутых автомобилей, а затем измученный асфальт уперся в городские ворота старого военного образца – стальные, с выцветшими красными звездами на створках. Видно, уже потом строили вместе с забором, наспех.

Ворота были заперты. Шума над городом не висело, но город точно был обитаем. Путник прислушался: где-то клокотали куры, где-то плескался рукомойник, а вдали слышался приглушенный гомон, какой бывает на базарной площади. Поправив намордник на лице, путник постучал в ворота рукоятью посоха – звук гулко раскатился по железу, но ничего не произошло. Он постучал снова. Тогда что-то заворочалось, скрипнула дверь, раздались шаги, и в створке ворот повернулась железная заглушка, приоткрыв круглую дырку размером с кулак – то ли глазок, то ли бойницу.

– Что за добрый человек идет? – раздался недовольный голос, молодой и хрипловатый.

– Я странник, иду дальше на север, – размеренно и привычно заговорил путник, – мне нужен ночлег и еда. Знаю водопроводное дело, столярное и электрику, могу копать огороды…

– Электричества у нас в городе нету, – с ленцой пробасил охранник, – а беглых и бродяг мы селить не любим.

– Я был в вашем городе пять лет назад, помогал чинить дизель.

– Значит, плохо помогал, дизель уже давно не работает. Так что вали прочь, добрый человек, может, ты разбойник или колдун.

– Много кто чинил наш дизель, только соляры нет… – проворчал другой голос, дребезжащий и старческий. – Отойди-ка в сторону, Дозорный, дай гляну, кто там…

В стальной дырке мелькнула седая бровь, а затем появился изучающий глаз. Подслеповато щурясь, он осмотрел лицо путника, завязанное серой мешковиной до самых глаз, такой же серый плащ, посох, бороду и широкополую шляпу. Затем внимательно оглядел пустую дорогу и убедился, что путник один и рядом никто не прячется.

– Откуда идешь-то, добрый человек? – спросил он.

– Из Москвы.

– Ого, – уважительно вздохнули за воротами. – И как там, в Москве?

– Плохо. – Путник пожал плечами.

– А звать-то тебя как? – спросил из-за ворот молодой.

– Не паясничай! – сурово одернул молодого старик.

Путник усмехнулся:

– Разве я обидел вас чем-то, добрые люди, или сделал что-то плохое, такие вопросы мне задавать? Пришел с миром и уйду дальше на север.

– Ладони покажи, – потребовал молодой, заглядывая в дырку.

Путник усмехнулся и продемонстрировал левую ладонь. Переложил посох и показал правую.

– Вроде бы чистые, – подтвердил молодой, – хотя стой-ка… А ну покажи ладонь ребром! Вон там у тебя сажа!

Старик за воротами охнул. Путник удивленно осмотрел свою руку, а затем повернул ее ребром к глазку.

– Не сажа, а ржавчина, – объяснил он. – Там вышка поперек дороги повалена, видать, схватился, пока перелезал.

– Поднеси руку, я понюхаю! – потребовал старик.

Железный глазок заслонила маска из черной ткани, посередине которой вздымался и сопел бугор. Путник поднес руку вплотную. Бугор долго ворочался в глазке и сопел. Что он там сумеет унюхать через свою маску, оставалось неясным, но путник был совершенно спокоен за свои ладони. Наконец за дверью послышался скрежет засова.

– Ладно, – просипел старик, – заходи, вещи показывай.

Левая створка ворот приоткрылась, за ней стояли двое. Оба были одеты в бесформенные плащи из камуфляжного брезента, а лица их были замотаны до самых глаз черной тканью. Путнику показалось, что левый глаз у молодого слегка припух и отдавал желтизной. Голова у молодого была по-мальчишески выбрита, а у старика торчали во все стороны жидкие клоки седых волос. У каждого за поясом висел топор.

– Называй меня Сторожем, – представился старик и кивнул на молодого: – А моего помощника – Дозорным. Теперь расскажи толком, кто такой, сколько лет, куда идешь и что тебе здесь надо. Да смотри не соври!

– Люди зовут меня Погодник, – представился путник. – Мне пятьдесят четыре года. До магии я работал инженером на погодных станциях.

– Погоду предсказывать умеешь? – заинтересовался Дозорный, шмыгнув носом.

– Так, в общих чертах. Станций-то уже нет, техника не работает.

– И что там у нас с погодой, в общих чертах? – передразнил Дозорный.

– Похолодание будет скоро, дожди, осень.

– Так и я могу, – хмыкнул молодой.

– Ладно, продолжай, – кивнул Сторож.

– Странствую с самого начала магии, ищу друзей и родных, останавливаюсь в городах и поселках, иду дальше. Дошел до Москвы, бывал даже в Европе, теперь иду обратно на север. Если найдется для меня в вашем городе работа – хотел бы остаться на пару дней, а там двинуться дальше к северу.

– Художник нам нужен, – продребезжал Сторож и быстро глянул Погоднику в глаза. – Рисовать-лепить умеешь? Отвечай быстро!

– Нет, – покачал головой Погодник, усмехнувшись. – Таких талантов, слава богу, у меня нет.

– Все так говорят, – цыкнул зубом Дозорный и сплюнул себе под ноги. – Выкладывай, что несешь в котомке.

Погодник перевел взгляд на старика. Сторож кивнул:

– Показывай, показывай. Времена сейчас дурные настали, может, у тебя там пластилина полный мешок…

Оба охранника как по команде положили руки на рукояти топоров и отступили на шаг.

Погодник не стал спорить – пожал плечами, положил посох, снял с плеча котомку, поставил ее на асфальт, сел рядом и принялся раскладывать свои пожитки: фляжка,