Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

– Вот и дай мне спокойно жить своей жизнью! Хватит! Я и так выполняю все, что ты просишь! Я делюсь с тобой и кровью и силой по первому требованию! Мы полностью завершили наше слияние! Ты взвалил на меня идиотские обязанности якобы твоего фамильяра! И я не протестую! Я даже бегаю на все тренировки, которые ты для меня выбрал! И даже вышла замуж за Шарля! Довольно!!!

– Да, это для тебя огромная трагедия! – язвительно парировал Мечислав. – И кровь, и сила, и слияние – ты получила такое же удовольствие, как и я. И визжала ты вовсе не от отвращения! Меня ты не обманешь! Даже сейчас ты можешь ругаться со мной, но твое тело желает меня! И стоит мне только пальцем пошевелить…

Его голос вдруг изменился. А я как-то резко осознала, что сижу на диване рядом с вампиром, а свитер и майку с меня уже стянули. И когда только успел? Да и джинсы наполовину расстегнуты.

– Пусти! Немедленно!!!

Глаза вампира полыхнули двумя огнями. Зелень расползалась, закрывая и зрачок, и белок…

– Даже не рассчитывай. Ты – моя. И я говорил, что никогда тебя не отпущу!

Я со всей силы пихнула его руками в плечо.

Ага, щас! С тем же успехом я могла пихать стену.

В следующий миг мои руки перехватили и вытянули над головой, а тело вампира навалилось сверху, прижимая меня к гладкой коже дивана.

– Я предупреждал тебя. Теперь – не жалуйся.

– Пусти, гад! Сволочь, подлец, мерзавец…

Ругательства просто не подействовали, а большего у меня не было. Руки стиснуты словно клещами, ноги прижаты вампиром, а темноволосая голова все ниже наклоняется к моей шее.

– Спорить с женщиной – зря тратить время. Иди сюда, моя радость…

И теплые губы заскользили по моей шее вниз и вниз, к ключице, по груди, к чувствительному соску…

– Я тебя убью!!! – прошипела я.

– Глагол заменим, интонацию исправим, – отозвался Мечислав.

И свободной рукой рванул с меня джинсы. Ткань только хрястнула – и расползлась по швам.

А потом наглые и умелые пальцы скользнули мне между ног, надавили, погладили, принялись описывать круги… и у меня остались силы только на стоны.

Мое тело уже было неподвластно мне. Насилие?

Нет. Насилие не доставляет такого безумного удовольствия. Насилие унижает. А я вовсе не чувствовала себя униженной. Наоборот. Мечислав удерживал меня, но больше не позволял себе никакой грубости. Он был невероятно нежен. Настолько, что через десять минут удерживать меня уже не было необходимости. Наоборот.

Меня тянуло к нему. И это было чистой правдой. Я могла ссориться с ним, драться, ругаться, но, когда его тело накрывало мое, его глаза смотрели в мои, а губы искали мои губы – куда-то уходили и обиды, и огорчения. Оставалось только одно жадное, звериное, животное желание – слиться с ним как можно крепче.

Это – мой мужчина. И другого мне и не надо. Незачем.

И я хотела бы всегда быть рядом с ним, родить от него детей, никогда не расставаться…

Оргазм ударил как хлыстом. Я закричала, изгибаясь под его руками, – и провалилась в беспамятство.

Я очнулась уже в душе. Мечислав тоже был рядом. Его намыленные руки скользили по моей коже, тело прижималось к моему – и я ощущала его возбуждение.

– Думаешь, если мы займемся любовью, я на все соглашусь? – упрямо пробормотала я ему в грудь.

– Думаю, на это ты точно не согласишься, – Мечислав коварно улыбнулся – и зашептал мне на ухо, что бы он хотел со мной сделать, где и в какой позе.

Сначала покраснели уши. Потом лицо. А потом и я вся.

Но в одном Мечислав не угадал.

Я согласилась.

К осмысленному разговору мы смогли вернуться только через полтора часа.

– Юля, я все равно хочу, чтобы ты ко мне переехала. Временно, пока мы не устраним угрозу от ИПФ. Или хотя бы не найдем убийцу Рокина.

– М-да. А если это кто-то залетный?

– Будет больше проблем.

– А если свой? Что ему помешает порвать горло и мне?

– Мой прямой приказ. Я – их Князь. Их старшая кровь. Протектор и креатор. Ослушавшийся меня будет уничтожен своей же клятвой.

– Самоуверенности у вас, сударь…

– На том стоим.

– Лежим. И не на загадочном том, а на диване.

– Юля, ну что тебе мешает? Поживешь у меня пару недель – и вернешься домой. Заодно и ко мне привыкнешь. До сих пор ведь шарахаешься.

Я закатила глаза.

– Слава, а как мои родственники? Тетка с семейством?

– А когда они уезжают?

– Давай так, я поговорю с мамой, – капитулировала я. – И с дедом. А там посмотрим.

– Ловлю на слове. И хватит споров. Мы можем потратить это время на более приятные занятия. Я еще не говорил тебе, что ты меня с ума сводишь?

– Нет. А там есть с чего сводить? – съязвила я.

– Конечно. И я сейчас тебе это докажу.

– Процитируешь теорему Ферма?

– Нет. Песнь песней. Ты знаешь, какие там есть интересные строчки?

Не знала. И после этого святоши что-то говорят за порнографию?

* * *

– Все готово?

– Да. Завтра днем. Ты знаешь свою задачу.

– Да. Но мне хотелось бы разобраться с Леоверенской.

– Успеешь. Сначала – Мечислав. Ты будешь в одной группе с Троем, Раджем и Гойо. Убить его вы должны как можно скорее. Ты поняла? Никаких мучений и издевательств.

– Поняла. Хотя и жаль.

– Анна, Мечислав слишком силен. И никуда не ходит без охраны. Чуть что – и от тебя останется лишь пепел на воде. Я включаю тебя в эту группу только потому, что ты просишь. И еще – твоим креатором был Андрэ. Ты не до конца подчинена Мечиславу. Но еще раз хочу напомнить. Он ОЧЕНЬ силен.

– Я помню, помню… Но, если будет возможность, ты отдашь мне Леоверенскую?

– Обещаю. Если будет такая возможность.

– Ты просто чудо!

– Знаю. Иди сюда…

Стаскивая платье с Анны, вампир думал лишь об одном. Неужели завтра ему повезет? Анна была включена в группу совсем по другой причине. Во-первых, зверская нехватка людей. А во-вторых, пока Мечислав отвлечется на нее, его достанет кто-то поопытнее. Проще говоря, Анна была пушечным мясом. Своей глупостью, вздорностью и истеричностью она надоела вампиру до чертиков. Нет, ей легко было управлять. Но и ему уже мечталось о прекрасном моменте, когда эта дурочка умрет окончательно. Надоела!

То ли дело Леоверенская. Эта легко не подчинится. Эту надо будет наполовину завоевывать, наполовину ломать. Лишь бы она пережила смерть Мечислава. Но… пережила же