Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Тогда мы должны помочь!» — воскликнула она.

«Ты только убьешь капитана!» — возразил я. «Это то, чего оно хочет!»

Эдуард поднял оружие. «Мы не можем потерять этот корабль!»

За капитаном Рамантану и Отомно вытащили свои клинки. Если корабль будет потерян... если его захватят...

…но мы понятия не имели, что происходит.

Но Сирота не опустил руку. Огромная шестипалая рука все еще висела в воздухе.

«Еще нет», — воскликнул я, глядя на центимана. «Еще нет». Я собрался с духом и медленно, очень медленно, отпустил руку Кассандры. Клинок остался опущенным. Вернув все свое внимание к существу в резервуаре, я спросил: «Кто ты? Человек или машина?»

«Я думаю», — ответило оно.

Я приподнял бровь. «Назови себя».

Ответа не последовало.

«Думаешь, Капелла овладела нашим другом?» — спросил Эдуард.

«Это была ошибка, Абба!»

Рука Сироты все еще висела в воздухе, как будто ее покинула воля, которая ею двигала. Сколько всего произошло внутри за минуту с момента отключения света? Сколько симуляций провели Сирота и Скороизменится? Сколько ходов они сделали против Капеллы? Создал ли капитан плацдарм в системах на борту «Арарата»? Развернулась ли война в машинной плоскости даже тогда на двух фронтах? Я зашипел. «Возможно, они хотят, чтобы мы убили его и разорвали связь. Может быть, он побеждает».

Я чувствовал себя как Пандора, молящаяся о том, чтобы ее кошка снова ожила, когда она открыла свой ящик.

Пандора нашла только смерть, когда открыла крышку, не осознавая, какую надежду он содержал.

Надежду.

Надежда — это облако, всегда говорил Гибсон. Затуманила ли она меня? Мое суждение? Мой разум? Или этот афоризм, как и многие стоические изречения схоластов — был просто пустышкой?

Надежда была всем, что у меня было?

«Там...» Бас Сироты вырвался из его губ, вены на лбу вздулись. «...Есть...»

Его напарник подхватил мысль, напрягаясь: «...еще одна...»

«Еще одна воля», — сказал бас. «Еще одна сила».

Круглое лицо с блестящими волосами обратило на меня остекленевшие глаза. «Ди», — сказало оно.

Английская буква?

Я посмотрел на Скороизменится, безмятежно лежащего в своем резервуаре. «Тебя зовут... Ди?»

Еще один деймон. Церковь послала за нами деймона, использовав связь, установленную Скороизменится, чтобы заразить корабль. Но нет — я посмотрел на Сироту, на кабели, извивающиеся между шасси Скороизменится и центральной консолью. Деймон был — по крайней мере, на данный момент — пойман в ловушку в форме Скороизменится, удерживаемый там Сиротой... возможно, самим капитаном.

«Ответь мне!» — сказал я.

«Марло!» — раздался черный голос машины. «Марло! Ты должен убить меня! Корабль! Он захватит корабль!»

Кассандра и Эдуард вздрогнули и еще больше напряглись. Рамантану оскалил клыки.

«Капитан?» — спросил Эдуард.

«Это не капитан», — возразил я. Херевард Мот так жаждал жизни, что возродил себя, пересоздал свое тело в виде хризалиды в резервуаре.

«Альбе», — раздался голос, и камеры сфокусировались на агенте, — «Эдуард Ален Галаад. Родился 17289.4.5. Делос. Провинция Аурига. Отрог Ориона. Католический музей-заповедник Святого Максимиллиана. Префектура Мейдуа». Пока он говорил, я чувствовал, как температура вокруг человека из АПСИДЫ понижается, видел, как мышцы его лица превращаются в камень, одна за другой. «Вы находитесь в активном восстании против Земли и Империи. Преступление - государственная измена. Приговор — смерть».

A2 не опустил оружие. «Неужели?»

«Брат: Жермен Назер. Сестры: Мари Гиацинт. Леонна Сибилла. Вивьен Эмануэль...»

«Достаточно!» Произнес Эдуард твердым и ломким, как лед, голосом.

Я посмотрел на него, он нахмурил брови, глаза — как стекло.

«На Делос передан телеграф», — произнесла эта штука языком Здесь Скороизменится.

«Эдуард!» Я сделал шаг к нему.

Молодой человек не опустил пистолет. В темных глазах стояли слезы, но он не колебался.

«Убей это существо, — сказал деймон, — и твоя семья будет спасена».

«Не делай этого!» — прохрипел кастрат Сироты, таким низким голосом, какого я еще никогда не слышал.

«Перережь провода!» — призвала Кассандра.

«Подождите!» — сказал Здесь Скороизменится. Или это был деймон? Затем: «Стреляй! Разбей стекло!»

Эдуард закрыл глаза, а затем сделал самое смелое, что я когда-либо видел. Он разжал руку, позволив пистолету свеситься с большого пальца, и поднял его над головой. «Их кровь на твоих руках», — сказал он.

«Да будет так», — ответил Здесь Скороизменится.

Но Кассандра рванулась вперед. Мои пальцы схватили рукав ее мандии, прямо там, где должна была находиться ее потерянная рука. Накидка осталась в моей руке, когда я потянул, магнитные застежки разъединились, и дочь бросилась вперед, одетая теперь только в свою черную одежду Марло. Бело-голубой клинок Джадда взметнулся вверх, опустился и вернулся назад, описав полумесяц, который перерезал провода, связывавшие капитана с консолью.

Все.

«Анарьян!» Я бросился за ней, схватил ее за руку и прижал к себе.

Слишком поздно.

Сирота обмяк в кресле, на его лбах выступили капельки пота, ожерелья скользнули на обнаженные бедра.

Снова зажегся свет, наполнив воздух слабым жужжанием, которое скорее ощущалось, чем слышалось.

«Что ты наделала?» — спросил великан, гневно глядя на Кассандру своими черными глазами.

И снова, другим голосом, высоким, надтреснутым от напряжения: «Что ты наделала?»

«То, что вы все должны были сделать несколько минут назад», — ответила она.

«Глупая!» Сирота шатаясь поднялся на ноги, вырывая электроды из обеих голов двумя левыми руками. «Ты обрекла капитана!»

Кассандра посмотрела на меня, когда я отпустил ее, твердым и гневным взглядом. Ущерб был нанесен. Увидев выражение моего лица, она смягчилась и выпрямилась. «Невелика потеря», — ответила она, и холод в ее тоне поразил меня.

«Что случилось?» — спросил я, обращаясь к Сироте за ответом. «Что нам делать?»

Гигант тяжело двинулся вперед и опустился на одно колено рядом с останками Здесь Скороизменится. Три руки пробежались по механизму, пальцы проверяли циферблаты, дисплеи, двигаясь лихорадочно, но с целенаправленной точностью.

«Сирота!»

Существо застыло, не поднимаясь. «Мы это получили».

Я замер, почувствовав, как сердце подскочило к горлу. «Что получили?»

Я осмелился надеяться, почувствовал этот яд, яркий и острый, как страх. «Сирота, что мы получили?»

Одна голова повернулась, чтобы посмотреть на меня, затем другая. Поскольку Сирота стоял на коленях, его лица были почти на одном уровне с моим, каждое огромное и отвратительное, с пятнистой и желтоватой кожей, с искривленными и сплющенными костями. Но их голоса были сладкой музыкой, когда они ответили мне. Одним словом. «Все».

Победа.

Мне удалось удержаться, чтобы не упасть на центральную консоль, чувствуя, как облегчение накрывает