Тени во времени - Кристофер Руоккио

Моя дочь покачала головой. «Ты бы никогда не сделал такого с собой».

«Я так сильно отличаюсь?» — спросил я, протянув руку ладонью вверх, чтобы показать на свое преображенное тело.

«Да», — сказала она, пристально глядя на меня. «То, что у тебя есть, — это дар. А он сам это с собой сделал». Моя улыбка увяла, когда она сказала: «Если бы я хотела вернуть свою руку, я могла бы это сделать...»

«Анарьян, я...»

«Но это была бы не моя рука. Только Абсолют может вернуть мне руку», — сказала она. «Так же, как он вернул тебя мне».

«Кассандра...»

«Ты знаешь это», — произнесла она, встретив мой взгляд. «Я знаю это». Она посмотрела на сумку, в которой лежал немертвый монстр. «Ты не похож на него».

Я положил руку ей на плечо, привлек к себе и обнял. «Спасибо». Но она ошибалась. Херевард Мот родился во тьме, в семье языческих жрецов, в мире, погрязшем во зле. Я представил себе мальчика, растущего в тени пирамид Мерикании, подумал о девушке, которую его отец поймал для него, чтобы он мог охотиться на нее в садах на Авентинском холме. Представляя отца мальчика, я видел своего собственного отца и дьявола нашего дома.

Я тоже родился во тьме, но был призван к свету. Всю свою жизнь я боролся, чтобы избавиться от этого знака, этого проклятого знамени. Я родился дьяволом — как и все мы, страдающие невоздержанностью, похожие на обезьян, — но сбросил свои рога и стал кем-то совершенно другим.

Наконец я почувствовал жалость — рожденную именно тем родством, которое Кассандра отрицала. Я высвободился из ее объятий. «Если я не вернусь, — сказал я, — если все пойдет не так... ты выведешь всех с этого корабля, понимаешь? Сирота говорит, что не может совершить прыжок в варп с поврежденным компьютером, так что ты должна спасти наших людей. Особенно дануанцев. Капелла будет проводить на них эксперименты. Забери их и беги, понимаешь?»

«Абба…»

«Понимаешь?» Я взял ее за плечи обеими руками и заглянул ей в лицо. «Отправляйся на Джадд, если сможешь — если Олорин сейчас не настроен против нас - или скрывайся. Покинь галактику, если понадобится. Беги. Никогда не останавливайся».

«Но, Абба, Бледные!»

«Они — проблема Империи», — ответил я. «Они заслуживают друг друга». Я отступил и, повернувшись, опустился на колени, чтобы взвалить мешок на плечо. Гроб карлика был из титана и алюмостекла, совсем не тяжелый. «Ты не должна допустить, чтобы этот корабль попал в их руки. Обещай мне, Анарьян».

Кассандра сглотнула и кивнула. «Да, Абба».

«Хорошо», — кивнул я. «А теперь пойдем».

Башня возвышалась над поверхностью гиганта, перпендикулярно оси тяги, так что, глядя из ее высоких узких окон, можно было видеть судно, простиравшееся на многие мили. Это место находилось почти на максимальном удалении от сердца «Демиурга», более чем в двух милях над внешним корпусом. Мне нужно было, чтобы оно было как можно дальше от запутанной геометрии корабля, чтобы я сам не оказался в ловушке.

«Мой принц, — сказал Рамантану, — позволь нам пойти с тобой».

«Я не уверен, что вы сможете», — ответил я, глядя то на однорогого капитана, то на Отомно, то на Анназа, то на Эдуарда и Кассандру. Я сам не был уверен, что смогу это сделать. Когда я использовал свою силу у компьютерного ядра, то был ограничен одним помещением, так же как я был ограничен одной улицей во время беспорядков в Катраете в день пожертвования Селены. На Дану я следовал по пути, проложенному Дораяикой-Миуданаром, коридором в космосе, над космосом.

Здесь я проложу свой собственный путь.

Я повернулся к другому делоссцу, моему соотечественнику, положил руку ему на плечо, посмотрел на Кассандру и попросил: «Присмотри за ней, ладно? Ради меня?»

«Я присмотрю за ним», — сказала она, ответив первой.

«Я в этом не сомневался», — улыбнулся я и ударил себя в грудь. Мой шлем открылся, развернувшись с фланца вокруг шеи. Я уже надел кофр и на мгновение погрузился в темноту, когда шлем защелкнулся на моей голове. Затем мир расцвел новым светом, и я снова увидел лица своих людей. Свою семью. Своих друзей. Я почувствовал, что должен что-то сказать — если это действительно было прощание.

Слова не шли, поэтому я взвалил труп Возвышенного капитана на плечо и задержался на мгновение, оглядываясь на остальных. Комната была ничем, одним из многих пустых мест, созданных искусственным интеллектом, который спроектировал этот невозможный корабль: круглая комната со стеклянными стенами, без мебели и функций, доступная только по винтовой лестнице, которая спускалась в лифтовый холл на сто футов ниже.

«Что будет дальше?» — спросил Эдуард. «Как это работает?»

Я протянул руку, ладонью параллельно полу. «Наш мир... похож на поверхность моря». Я посмотрел на Кассандру и улыбнулся сквозь маску. «Есть глубины, места, куда человек не может попасть — в обычных условиях».

«Но ты можешь?» — спросил Эдуард.

Я кивнул. «Вот как я делаю то, что делаю. Абсолют... изменил меня».

«Ты говоришь о других измерениях», — прояснил Эдуард. «Гиперпространстве?»

Я снова кивнул. «На Дану, когда Дораяика появился перед нами, он пришел из Дхаран-Туна. Прямо из Дхаран-Туна. Она не прошел через пространство между ними. Когда мы сражались, я сделал то же самое. Я побывал там, всего на мгновение. Я был на Дхаран-Туне». Лицо Эдуарда стало очень бледным.

«Ты пойдешь к этому другому кораблю?» — спросил Рамантану, возвышаясь сзади. «Через землю богов?»

Я склонил голову, что по—сьельсински означало демонстрацию превосходства. «Пойду».

«Yaiya toh», — произнес Бледный, и его напарник присоединился к нему, их глаза расширились от веры.

«Yaiya toh».

«Гиперпространство...» Эдуард покачал головой. «Есть теории... но нет доказательств, что это реально».

Я положил руку ему на плечо. «Я — доказательство», — ответил я и посмотрел в окно. Это должно было быть простой задачей — перейти из одного места в другое, так же легко, как перейти с одной лодки, качающейся на якоре, на другую. Но я никогда раньше этого не делал, по крайней мере, не самостоятельно.

Не дай мне потерпеть неудачу, — подумал я, крепко зажмурившись.

Один неверный шаг, и я останусь один в черной пустоте космоса, кружась вокруг Гододдина.

Я боялся. Не того, что собирался сделать, не океана за пределами времени, а того, что произойдет, если я провалюсь.

«Отойдите»,