Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Консьержка, правда, моей просьбе удивилась. Даже сначала рассердилась. Подумала, что я ее троллю и снимаю «для каких-то там тик-токов». Даже выгнать хотела. Однако после ласковых увещеваний и плитки дубайского шоколада (остатки былой роскоши) она сменила гнев на милость и, поговорив кое-с-кем, помогла мне пристроиться на работу.

Не обошлось, конечно, без казусов. Поначалу я то и дело встречал удивленные взгляды соседей — взрослых дядь и теть, идущих поутру на работу. А уж молодые парни и девчонки, которые жили в нашем доме и меня знали — так и вовсе шеи сворачивали.

— При-ивет, А-антон! — протянула однажды мне моя соседка Алина — та самая, с которой у нас когда-то что-то наклевывалось, но так в итоге и не наклюнулось. Да и что там могло склеиться? Ребенок она еще совсем, даже восемнадцати нет. Хоть и корчит из себя взрослую.

Алина, судя по всему, собиралась с подружками в ЦУМ «шопиться». Ну или хотя бы пакетов фирменных набрать, чтобы будто невзначай потом выложить в своих «рилсах». Посмотрите, мол, какие мы крутые.

Стайка девчонок в коротеньких юбчонках, со сделанными губками и татуажем таращилась на меня во все глаза.

— Привет, привет, Алина! — весело сказал я, умело орудуя шваброй. — Как дела? Пока не родила?

Я ничуть не смущался и не испытывал абсолютно никакой неловкости. В общаге пятидесятых по комнате и этажу дежурить доводилось регулярно. Чай, не сахарный, не растаял. И вообще: убирать не стыдно. Стыдно жить в грязи.

— А что ты, А-антон, тут делаешь? — вытаращилась на меня Алина, старательно растягивая гласные. Она, приезжая девушка, с чего-то взяла, что надо сразу привыкать говорить, как «москвичи». Вот и старалась.

— Работаю! — все так же бодро ответил я. — Ножки прибери! А то, не ровен час, запылишься…

— Работаешь? — недоверчиво переспросила Алина.

Ее подружки захихикали. А кое-кто даже начал снимать меня на смартфон.

Случись это раньше, я бы вспылил. Может быть, даже нахамил бы девчушкам. Но теперь… Теперь мне было все равно. Настолько все равно, насколько может быть.

— Работаю, работаю! — подтвердил я и будто невзначай махнул метлой прямо рядом со стайкой девочек. Они завизжали и отскочили в сторону.

— А-а! — на лице Алины появилось какое-то подобие осмысленности. — Ты… это… ролики снимаешь, да? Пранки?

— Пранки, пранки, — перешел я на понятный Алине язык и показал на датчик дыма в углу. — Вон скрытая камера, видишь? Помаши ручкой.

Однако Алина была не совсем дурой. Она поняла, что к чему и, кажется, обиделась.

— Дуришь меня, да?

— Девочки! — вмешалась в диалог подружка Алины, длинноногая и грудастая Луиза. На самом деле она Лиза, конечно же. Просто понтуется. — Да никакие пранки он не снимает. Тоже мне, нашли Эдварда Била. Он же теперь реально нищий! Мне мама рассказывала… Она с мамой его друга в один салон на Патриках ходит…

— Что, что рассказывала? — мигом подлетели к сплетнице подружки.

Луиза-Лиза, почувствовав себя звездой, мигом приосанилась и важно сказала:

— Мажора нашего чуть за одно место не взяли! Еле соскочил… Он на своем телеграмм-канале со ставками прокололся. Папенька увидел, как он кому-то про успешный успех рассказывает. Вот и решил, так сказать, в воспитательных целях его проучить. Так что зря ты, Алина, на него поглядывала. Он тебя теперь не то что в ЦУМ сводить — даже в «Кофемании» стакан воды купить тебе не сможет.

Я ничуть не обиделся. И на провокации не повелся. Мозгов у меня за недавнее время малость прибавилось. Что с них взять, с этих дурочек…

Я спокойно отжал тряпку в ведре и бахнул мокрую швабру аккурат на самый край носочка лакированной Луизиной туфельки. А потом, не обращая внимания на визги губастенькой мажорки, спокойно сказал:

— Да я-то соскочил. У меня-то тылы прикрыты. Все разрулилось. А вот папеньку твоего, Лизок, скоро тоже за одно место возьмут. И тут уж вряд ли он просто так отделается. Он, кажется, свою прибыль от бизнеса по разным ИП-шкам дробит? Мне тут тоже кое-что рассказывали… Не у одной твоей маменьки уши имеются… Так что догонит он скоро и Блиновскую, и «Лерчеков»… Слышала от таких?

Луиза-Лиза захлопнула рот, покраснела, достала из своей паленой сумочки «Prada» носовой платок и начала сумасшедше тереть носок туфли. А я тем временем, насвистывая, стал преспокойно мыть пол. Девчонки, поняв, что меня не пробьешь, еще немножко потрепались и двинулись по своим делам.

А я решил дальше строить свою жизнь. Сам. С нуля. Полностью.

Поработав немножко в «Москва-Сити», я прикупил себе самый простенький смартфон и снял комнату в какой-то стремной двушке в Выхино. Хозяйкой квартиры была какая-то древняя старушка. Вполне, кстати, спокойная и миролюбивая. И цену не ломила.

Квартира была убитая и даже не с «бабушкиным» ремонтом, а вообще без него. Она выглядела даже более стремно, чем комната в общаге пятидесятых. Иногда с потолка сыпались кусочки штукатурки, газовая колонка включалась через раз, а кровать была такой продавленной, что ее пружины постоянно впивались по ночам мне в самые нежные и чувствительные места.

Зато я теперь был свободен. И сам за себя отвечал.

Потихоньку жизнь начала налаживаться. Я устроился на работу курьером. Вдвоем с моим соседом Лехой, который был студентом, мы привели нашу убитую съемную двушку в приемлемый вид — хотя бы чтобы находиться в ней не было противно. Хозяйка наша оказалась весьма сговорчивой и даже согласилась включить работы по ремонту в счет аренды.

— Надо же! — удивилась она, придя как-то за получением ежемесячной мзды. — А я и не думала, что моя квартира может выглядеть так прилично.

Тут зазвонил телефон. Я глянул на экран.

Все понятно. Матушка звонит. И я, кажется, даже знаю, зачем. С этой просьбой она мне названивает вот уже которую неделю.

— Але! — ответил я. — Привет, мамуль!

Говорить было неудобно — я ехал на велике. На старом подержанном велике, который я купил себе на всем известном сайте — чтобы развозить заказы можно было быстрее. Такая вот у меня теперь «люксовая тачка». Зато не пешком.

— Антоша! — вкрадчивым ласковым голосом начала мама. — Как у тебя дела?

— Да нормально,