Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

Первым делом я проверил Башню. Она продолжала возвышаться на площади и проблем в моё отсутствие никому не доставила. Отлично. Значит, можно со спокойной душой идти спать.

В качестве ночёвки я выбрал дом стариков-изгоев. Они возражать не стали. Только Прищур поворчал, но так, для проформы и показа, что он меня всё ещё не любит. Да и шут с ним. Я без проблем завалился спать и мигом погрузился в мир сновидений.

Ночь прошла тихо и спокойно, а вот утром в мой сон праведника ворвался настойчивый шёпот. Я даже сперва сонно пробормотал, не поняв, кто говорит:

— Кто там шепчет? Идите в пекло.

И только спустя пару секунд осознал, что на связи была мать Апофиса. Я сразу же отринул всякий сон и принял сидячее положение, попав в розовые лучи утреннего солнца, заглядывающего в окно.

Мне быстро удалось ответить драконице, что я «взял трубку». Она тут же взбешённым голосом вывалила на меня инфу, что эти черви говорили с ней через морок. А его хрен отследишь! То бишь диалог матери Апофиса с хаоситами никак не приблизил нас к разгадке того, где заточили её сына. Мало того, черви заявили, что драконица до полудня должна поклясться служить им, иначе её сына освежуют, подвёрнут пыткам и убьют.

Понятное дело, что мамаша взбесилась и часть своего гнева излила на меня. Я стойко перенёс её рычание и сказал, что у меня есть идея. И она у меня действительно была. Я же Локки, у меня по десять идей и планов на все случаи жизни.

— Кажется, придётся кое-кого впутать в это дело, — мрачно пробормотал я вслух, почёсывая небритый подбородок.

Глава 9

Господин Лаперье был человеком оборотистым, предпочитающим ковать железо, пока горячо. Да ещё он опасался, что эксцентричный Александр Громов вполне может забрать своё разрешение на использование его личности в рекламе магазина Лаперье. Потому усатый коммерсант весь остаток ночи без устали занимался тем, чтобы уже утром на телевидении вышли его короткие рекламные ролики. Вот один из таких роликов и попался на глаза помощнику барона Мягкова и его жене, когда они вместе завтракали.

— Это что? — шокировано просипела женщина, глядя на экран телевизора, обосновавшегося на холодильнике.

Там показывали Руку императора в костюме от Лаперье, а проникновенный закадровый голос рассказывал, как Громов среди ночи заявился в магазин, поскольку ему срочно нужен был шикарный костюм для спасения мира. Конечно, всё это было обыграно в рекламной форме.

— Что это? — снова просипела женщина, посмотрев на мужа, замершего с бутербродом возле рта.

В его расширившихся глазах плескался океан обжигающей досады, которая теперь до конца жизни будет жечь его почище калёного железа.

— Это что получается, — в третий раз просипела смертная, — тебе звонил настоящий Громов? А ты, идиот, отказался ему помочь?

— Да ты сама…

— Что сама⁈ — повысила она голос, ударив ладонью по столу. — Кто в доме хозяин⁈ Ты должен был понять, что это Громов! Ты знаешь, сколько бы тебе денег отвалил Мягков за рекламу с самим Рукой императора⁈ Да мы бы сразу переехали в свой дом, а не жили в этом клоповнике пятикомнатном! Идиот, придурок!

Женщина схватила с тарелки ещё горячие румяные булочки и начала швыряться ими в мужа. А тот зарычал, в ответ кинув в неё бутерброд. Он угодил маслом прямо в лицо смертной, доказав, что бутерброд не только падает маслом вниз, но и попадает в физиономию им же, если бутер использовать как нелетальное метательное оружие.

* * *

Взбешённый рёв драконицы ещё несколько секунд метался внутри моей головы после того, как мы разорвали контакт. Она была в настоящей ярости. Но благо, что крылатая бестия согласилась прилететь, дабы обговорить мою идею.

— Дела-а-а, — протянул я, зевнул и встал с кровати.

Мои вещи лежали на колченогом стуле возле скособоченного шкафа, сбитого из досок. Я порылся в кожаной сумке и достал артефакт, данный мне Хеймдаллем. Камень в нём немного светился, намекая, что кое-какой заряд ещё остался.

— Отлично, — пробормотал я и со всей силы швырнул артефакт в дверь, кажущуюся мощнее, чем стены, покрытые многочисленными трещинами.

Однако дверь вдруг открылась, явив мне ехидную рожу Прищура, открывшего рот для какой-то фразы. Но вместо слов из него резко, как залп из пушки, вылетел стон, когда артефакт угодил точно в середину его морщинистого лба.

— Вот это мне везёт! — ахнул я, радостно хлопнув себя по бедру.

— Твою душу мать! Ты чего делаешь⁈ — разгневанно выпалил дедок, едва не выронив грибное варево в кружке. Знакомый земляной аромат быстро окутал комнату.

— А ты что без стука заходишь? Вот тебе и наказание, — подмигнул я ему, подобрал с пола артефакт и всё-таки кинул его в стену. Он с глухим стуком угодил в неё и застрял.

— Вот ещё, стучаться, много чести, — пробурчал Прищур в седую бороду. — Мых попросил меня, чтобы я тебя разбудил, раз всё равно иду мимо гостиной.

— Молодец, ты как раз вовремя, — приподнято сказал я и ловко выхватил кружку из его скрюченных пальцев с серыми ногтями.

— Э-э-э! Это моё! — взвыл старик.

— Благодарю, — кивнул я дедку и сделал несколько глотков, не обращая внимания на его злобный, буравящий взор, способный понаделать дыр в алмазе. Но алмазу далеко до крепости моей шкуры. Я даже не вздрогнул, пока пил. — М-м-м, отменный напиток. А то, что ты сам принёс его мне, делает это варево ещё более хорошим.

— Р-р-р! — натурально прорычал старик, скрипнул парой оставшихся зубов и седой пулей выскочил из гостиной.

Думаю, он больше никогда не будет будить меня, да и вообще заходить в мою комнату.

Я с наслаждением осушил кружку, извлёк артефакт из стены и быстро оделся. Костюмчик сел на меня как влитой. Даже поправлять ничего не пришлось.

— Где он⁈ — донёсся до меня ор, едва не разворотивший хибару. С потолка даже пыль посыпалась и упала мышь. Она трусливо юркнула в одну из щелей, блеснув голым хвостом.

— Началось, — улыбнулся я и прислушался.

Мои уши уловили быстрые тяжёлые шаги, скрип рассохшихся ступеней и половиц. А затем дверь гостиной распахнулась.

— Вот он! — злорадно указал на меня кривым пальцем Прищур и с надеждой покосился на