Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Девушка — это одна из госпож Роя, — добавила вторая близняшка, — А парнишка очень просился к нам в общину. Говорит, слышал про нас много хорошего и вообще разделяет наши цели.

— Возможно даже на обед сгодится, — задумчиво произнесла первая. И тут же поправилась, — На приготовление обеда, ха-ха… на кухне помогать…

Веселая ухмылка появилась на губах второй близняшки, она игриво ткнула меня пальцем в бок, что не осталось незамеченным. Коллективный смех эхом разнесся по залу, слегка разряжая тяжелую атмосферу.

Не обращая внимания на юмор, Старейшина приблизился к нам. Его шаги были медленными и размеренными, как у человека, пережившего века. Он возвышался над нами, словно скала. От его присутствия мне стало слегка не по себе.

— Действительно, интересно, — сказал он, его взгляд переходил от меня к Осе и обратно. Я взглянул на госпожу Осу, она смотрела злобно и скалилась, словно дикий зверь.

В зале царила тишина ожидания: все существа затаили дыхание, ожидая решения Старейшины. Наша судьба теперь находилась в руках этого золотоволосого авторитета.

Рука Старейшины изящно опустилась на голову Осы, властно и в то же время мягко. В ответ челюсти Осы щелкнули. Она попыталась укусить Старейшину. В ее груди клокотал гортанный рык. Однако Старейшина оказался не промах. Его рефлексы были быстры, и он вовремя отдернул руку.

Старейшина что-то пробормотал себе под нос, я не смог разобрать слова. Возможно, это даже было некое заклинание. Затем его рука вернулась к голове Осы, на этот раз с завораживающей уверенностью.

Внезапно рычание Осы прекратилось. Её злой оскал сменился сначала удивлением, а потом — спокойствием и умиротворением! Сюрреализм какой-то…

Ее дикий, злобный взгляд смягчился, все ее мышцы расслабились. Она даже слегка обмякла, прислонившись ко мне боком. Это было похоже на то, как буря внезапно стихает, уступая место неожиданному штилю.

Старейшина заговорил с мягкостью, которая резко отличалась от той власти, которую он излучал ранее:

— Скажи мне, малышка, откуда ты родом? Что привело тебя на твой путь?

Сперва ответа не последовало. Затем Оса заговорила голосом, мягким, как ветерок. Ее прошлое потекло с ее губ, как спокойная река.

Пользуясь тем, что Оса прислонилась ко мне, я незаметно воткнул в неё щупальце Отражения. И начал процесс сканирования…

— Когда-то давно, — начала она, ее голос был едва ли превосходил шепот, — Я была простой девушкой. У меня был дом, семья… обычная жизнь. Я занималась спортом, хотела стать профессиональной гимнасткой…

Ее глаза казались отрешенными, потерянными в воспоминаниях о прошлом. Наступила пауза, но старейшина не торопил ее. Он кивнул, в его глазах плескалось мягкое понимание.

— А потом меня похитили, — продолжала Оса, в ее голос вкралась жесткая нотка, — Особи Роя забрали в Улей и превратили в… это…

Она жестом показала на свой черно-желтый хитин, выражение ее лица стало горьким. Как будто она извлекла свои прошлые воспоминания, надежно похороненные.

— В одну из Госпож Роя, — она выплюнула последние два слова. То, ради чего она была готова умереть пару часов назад, теперь опротивело ей.

Она рассказала о своем превращении, о болезненных процедурах, через которые она прошла, о потере своей человечности и свободы. Она нарисовала ужасающую картину своей жизни в качестве Госпожи, порабощенной прихотями Аномалии Рой, которая видела в ней лишь пешку.

Старейшина слушал, на его лице была маска сочувствия. Когда Госпожа закончила, наступило молчание. Старейшина посмотрел на Осу, его взгляд оставался мягким.

— Как тебя зовут, дитя?

— У Госпожи Роя нет имени, это человеческий рудимент, — эхом откликнулась Госпожа, — Но в прошлой жизни родители называли меня… Анной…

— Всё теперь в прошлом, малышка, — сказал Старейшина, его голос был тверд, — Здесь, в этой общине, мы ценим тебя такой, какая ты есть. Ты можешь зваться Анной, а можешь выбрать себе новое имя. Помни, нас определяет не наше прошлое, а то, к чему мы стремимся.

Его слова повисли в воздухе, окутав зал покрывалом тишины. Оса… или Анна кивнула, ее глаза влажно блестели в тусклом свете. В ее взгляде была благодарность, вновь обретенная надежда. Возможно, это был проблеск той девушки, которой она была раньше.

Старейшина ободряюще кивнул в ответ и успокаивающе хмыкнул, словно направляя новую ученицу через воспоминания о прошлом, делая этот процесс не столько допросом, сколько исцелением.

Этот золотоволосый мужчина только что превратил свирепую Госпожу в послушное существо. Общинники наблюдали за этим, и их лица светились благоговением. Авторитет старейшины был непререкаем.

Пока все отвлеклись, я благодаря Отражению понял кое-что важное. Старейшина вовсе… не излечил Госпожу Осу. Её по-прежнему переполняла злая природная сила. Но вся она была подавлена.

Старейшина попросту… заменил волю Роя своей волей. Он не вернул девушке свободу… а просто переподчинил её каким-то образом. Каким? Это мне ещё предстояло выяснить.

Это отличалось от того, что я сделал с Катей. Впрочем, у Кати и случай был не такой запущенный, как у Осы-Анны.

— Ну а теперь… — старейшина перевел взгляд в мою сторону, — Давай-ка займемся тобой, дружок.

Глаза старейшины остановились на мне, и прежний приветливый блеск куда-то улетучился. Пристальный взгляд сканировал меня, желая добраться до самой сути. Старейшина сделал шаг ко мне, и каждый его шаг отдавал зловещим эхом.

— Скажи нам, молодой человек, — начал он, — Что привело тебя в нашу скромную общину? Мы мирные люди, но окружены врагами и недобрыми существами, которых некоторые зовут Аномалиями. Поэтому мы хотим знать всё о наших гостях.

Я глубоко вздохнул, чувствуя на себе сотни любопытных глаз, и начал свой рассказ.

— Я дворянин, — начал я, мой голос поначалу звучал нерешительно. То, что нужно для создания образа, — В прошлом моя жизнь текла беззаботно и была полна развлечений. Но в какой-то момент я всё потерял. Деньги, уважение… семью… И я осознал, что жить как раньше больше нельзя… Мне нужна какая-то цель или ориентир в жизни… Я подумал, что может быть ваша община сможет наполнить мою жизнь смыслом, начать всё заново… Старое общество меня отвергло…

— Откуда ты узнал о нашей общине? — резко произнес Старейшина.

Глава 8. Подчинись!

Слова Старейшины эхом разнеслись по комнате, его взгляд стал напряженным. Его голубые глаза, глубокие, как полуночное небо, буравили меня, лишенные прежней теплоты.

Я вспомнил, где уже раньше видел похожий взгляд. Подобным образом смотрела моя мать, Великая Зыбь. Древняя богиня, как сам мир. Неужели Старейшина тоже… старше, чем кажется?

— Я слышал рассказы о вашем убежище от моих товарищей, людей, которым не повезло служить в печально известной Аномалии Архидемон, — проговорил я, тщательно взвешивая свои слова, — Они говорили о месте, где можно жить свободно, без постоянной пропаганды и обманы.

Упоминание Архидемона взбудоражило зал, вызвав тихие разговоры и даже приглушенные перебранки. Старейшина, однако, заглушил ропот простым взмахом руки. Легкость, с которой он управлял своей паствой, была столь же пугающей, сколь и впечатляющей.

— Ты — человек, — произнес старейшина со спокойной уверенностью, его слова разрывали тишину зала, — У нас не принято принимать таких, как ты.

А ты кто, блин? Рептилоид что ли? Да и те Аномалии, что нас окружают, тоже как бы из рода Homo Sapiens. Просто радиоактивного мороженого переели…

— Я понимаю, — ответил я, стараясь сохранить ровный голос, — Я не хочу навязываться, не хочу быть нахлебником и обузой. Я хочу быть полезным вашему сообществу.

Его лицо оставалось нечитаемым, пока он обдумывал мои слова. Зал тем временем наполнился ропотом и тихими перешептываниями. Собравшиеся Аномалии обменивались мнениями.

— Почему мы должны доверять человеку? — раздался голос. Многие одобрительно заворчали.

— Он может обладать знаниями, которые могут оказаться полезными для нас, — предположил другой голос, — у него есть знакомые среди военных. И раз он добрался сюда, значит — сильный!

— А может быть он принесет только хаос и разрушение? — возразила Мара, в ее щелкающем голосе слышалось подозрение, — Он вполне может быть шпионом!

— Тихо! — прогремел голос старейшины, без труда заглушив нарастающую суматоху. В зале мгновенно стало тихо, воля Старейшины была непререкаема.