Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

Милограс — старинный город, выстроенный на легких породах, склонных к растворению и выщелачиванию. Легко добывать материал для строительства, легко строить. Мел, гипс, мрамор, доломит, известняк, каменная соль. Под городом и рядом с ним огромное количество старых выработок, шахт, воронок, колодцев, пещер, каналов, вымытых великой Бишалангой. Жизни не хватит все исследовать и изучить!

Бродяги, беглые каторжники, нищие, воры, контрабандисты издавна облюбовали запутанные ходы. Целый пещерный монастырь тут имелся пару веков назад, давно покинутый монахами. Несколько строений и храм выходили на поверхность в ущелье в шести лигах от порта и были открыты сравнительно недавно кладоискателями. Скорее всего, изначально храм был выстроен целиком в пещере, а при землетрясении она раскололась, вот и оказался храм на виду.

Воображаю, как радовались исследователи! Шли-шли по узкому ущелью с отвесными склонами, камушки пинали, и вдруг — статуи, витые колонны, портики, карнизы и мраморные ступени, ведущие прямо в гору! Я собиралась туда детей с волками на каникулах отправить, им это должно быть интересно.

Мелкие паразиты сами себе устроили и экскурсию, и развлечение. Хороший нюх, проворные лапы и маленький вес позволили пролезть там, где человек бы провалился в подземную реку. Я поежилась.

— Мам, ты должна это увидеть! — Очень серьезно сказала Люси. — Там есть пещеры, куда весь Милограс поместится!

— И голубое озеро, и зал с колоннами, и кости дракона!

Я схватилась за сердце. Только костей дракона мне для полного счастья не хватало. Все было, а кости не было!

— Крис зуб взял, — наябедничала Люси.

Крис тут же поскакал наверх и принес свое сокровище. Зуб пошел по рукам. Изогнутый коричневый конус был значительно длиннее моей ладони.

— Ну, так что там про деньги? — практичный Ульрих не позволил забыть о предмете разговора.

— Мы далеко не ходили! И фонарики у нас были, и веревки, мы же не дураки! — обиженно оттопырила губу Люси.

— Марина, девочка у нас от рук обилась. Подумай о пансионе, — закатила глаза дриада. — Пансион для знатных девочек в Эльнуре славится строгой дисциплиной и отличным образованием.

— Меня? В пансион⁈ Да вы! Вы не имеете права! — гневно вскочила Люси.

— Тихо! Дори, ты перегибаешь. Люси, ты княжна, веди себя прилично.

— Деньги! — рявкнула Дори. Это было так не похоже на тихую дриаду, что все моментально заткнулись.

— Нашли мы сундук с золотыми монетами, — быстро выпалил Крис. — Солидов там нет, все какие-то другие. Квадратные с дыркой, восьмиугольные… Но много! Мы сундук не то, что поднять, сдвинуть не можем.

— А еще запасной выход из сада нашли, — шелковым голоском добавила Люси. — В расщелину, там по канату вниз, в ручей и выход прямо к Столбам! В обход два часа топать, а так всего десять минут!

Все впечатлились. Но затащить меня в расщелину не смогли. Я уперлась всеми лапами. Будет угроза жизни, полезу, а так, из любопытства шею ломать?

— Мне покажете, паршивцы! — рыкнул Ульрих. — Завтра вызову Морвана, вдвоем сподручнее будет.

— А я в ближайшие три года смотрю только на цветочки! Гуляю только по центральным улицам днем! Никуда не полезу и ни во что ввязываться не стану! — сообщила, обведя всех грозным взглядом.

— Ты сама в это не веришь, — вздохнула Доримена. — Тебе вообще через три месяца замуж выходить. И состязание артефакторов еще. Забыла?

Ульрих подавился и закашлялся.

— Хм, — задумалась я. — Ну, когда выйду, пусть муж и боится. Он дракон, у него нервы крепкие.

[1] «Ой! Не полезу я на ету страсть! Да что я, одичала, шо ль? В реку ишшо сронют!» — цитата из мультфильма «Волшебное кольцо» (режиссёр — Леонид Носырев).

Морван примчался, задрав хвост, с первым дилижансом. Ноэль горестно взвыл, чувствуя, что приключение идет мимо, но Синтия была неумолима. У нее есть мужья или нет? Вообще-то, их трое! Хоть одного оставьте! Ей помощь нужна по дому и с детьми! Куда это годится-то? Она тогда еще парочку мужей заведет, если эти с семейной жизнью не справляются!

Двое волков и двое детей ушли в пещеры с горящими глазами. Да, такая игрушка не каждому по зубам.

Через сутки вернулись. Грязные, мокрые, вонючие, но счастливые до невозможности. Притащили мешок золотых старинной чеканки. Сундук там и бросили, такую тяжесть таскать дураков нет.

Монеты решили сплавить Нессу. Хагвир был теневым королем Курепсы, и в Милограсе человеком не последним, ему и карты в руки. Процент он, конечно, возьмет грабительский, но зато пристроит монеты, так как мы сами не пристроим.

Несс охотно взялся посредничать, ахнул, увидев россыпь золота, и тут же сказал, что в столицу лично поедет. Такое надо только в столицу везти на аукцион.

И не все! Большую часть спрятать. Продать монет двадцать-тридцать, не больше. По весу это уже три тысячи солидов, а по ценности — все пятнадцать. Это же монеты древнего царствования! Их давным-давно переплавили, редко у кого из коллекционеров-нумизматов по одной штучке найдется. А тут! Изумительная сохранность, высшая проба, четкая чеканка и несомненная подлинность!

Мне это ни о чем не говорило, я охотно предоставила мужчинам играть в свои игрушки.

Поездка увенчалось полным успехом. Волки и Несс привезли восемнадцать тысяч солидов, и мы все с облегчением вздохнули.

Стряпчий бился за малые народы, требуя свободы и справедливости. Теперь нам было, чем ему платить, и его усилия удвоились соответственно оплате.

Общественный резонанс докатился до столицы. Закон Эбеластина не делал исключений для различных разумных рас. Стряпчий тряс толстыми томами и пожелтевшими свитками. Репортеры записывали и печатали его речи. Из столицы приехал особый королевский поверенный с законным вопросом: «А что у вас такое, собственно, творится?».

Баронессу Руббен заклеймили рабовладелицей и садисткой (не без моей помощи). Тут пока журналистика переживала начало расцвета, и репортеры гордились своей работой, добывая подлинные факты. Их кормили ноги и информаторы. Кто добыл материал, тот и молодец! Понятия «заказная статья» и «газетная утка» пока не существовало. Реклама отдельно, а освещение событий — самое подробное и беспристрастное. Прелесть!

Высокий суд не мог не признать Файрона свободной личностью. В день вынесения приговора половина народа на набережной щеголяли цветочными венками или цветами, засунутыми за ухо.

Баронесса уехала в свое поместье.

Оранжерея была выставлена на продажу. Разумеется, такое благородное начинание, как приобщение горожан, детей и туристов к чудесам растительного мира, не могло пропасть втуне. Я купила оранжерею и подарила Фарону и Доримене. «Княжеский подарок», писали в газетах. А