Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

артефакт, на котором стоит подобная приватизация, должен как минимум бить током тех, кому не принадлежит. Но кубки… они явно неспроста взяли… и превратились в браслеты на ваших руках. Не слишком похоже на отрицательный эффект. — Захар окончательно пришёл в себя и прищурился в глубоких раздумьях. — Никакого дискомфорта вы, так полагаю, не ощутили.

— Нет, всё в полном порядке, — подтвердила Амалия, крутя запястье туда-сюда и рассматривая каждый яркий камешек на браслете.

— В таком случае нам нужно найти дневник, чтобы узнать остальные подробности.

— Пойдём прямо сейчас и проберёмся на чердак? — обрадовался Тихон и уже было выскочил из беседки, но как по команде резко сел обратно, услышав раздражённый выдох Захара.

— Никуда мы пробираться не будем. Для начала мирно спросим у библиотекарши, можно ли там осмотреться. Хотя, вряд ли нас туда пустят…

— Вот именно, просто дождёмся ночи и как-то прокрадёмся, — азартно оскалилась Сабина, стукая сжатым кулаком по ладони.

— И какую отмазку мы можем придумать, чтобы «мирно спросить»? — поинтересовалась Света, откинувшись на спинку скамьи и вскинув бровь. — «Мы ищем приключения на одно место, можно на чердаке поиграться?»

— На чердаке находится архив с самыми старыми книгами, теми, что издавались ещё в прошлом веке и раньше, — пояснил Захар. — Возможно, нас пустят туда, если скажем, что пишем проект про литературу прошлого века и нам нужны фотографии именно старых изданий.

— А если не пустят?

— Будем думать дальше.

Все сошлись на том, что вопросы переговоров, как и всегда, останутся за Захаром, с Амалией в подстраховке. Сам Захар не соглашался на это напрямую, но и не отказался. Эта обязанность висела на нём по умолчанию. Потратив пару минут на моральную подготовку, компания направилась в сторону городской библиотеки. Амалия с Тихоном решили всё же снять браслеты и вернуть их в шкатулку, чтобы не потерять. И как только украшения коснулись дна, тут же с короткой вспышкой превратились обратно в кубки.

По пути ребята кратко рассказали о других особенностях обелисков, неизвестных Свете. Оказалось, все, кроме пепельных, делятся по силе на три масти: самые сильные — золотые, несколько слабее — серебряные, обычные — медные. Свету позабавило сравнение с редкостью металлов, Захар же заметил, что если бы это разделение придумали в двадцать первом веке, самых сильных можно было бы сравнивать с калифорнием. Впрочем, прежнее разделение подходило визуально: ранг обелиска можно было определить по цвету биополя.

Потому биополе Амалии и отливало медным: она обладала силой среднестатистического оборотня. Как и остальные трое в компании. Света удивилась: Сабину Амалия восхищённо описывала как золотую. Но во всех этих делах она пока не разбиралась, может, поймёт всё позже.

В ходе рассказа Захара также выяснилось, что, несмотря на умение превращаться частично и полностью в животных, у обелиска также может раскрыться и другая необычная способность. Пирокинез и навык создания иллюзий были особенностью каждой лисы. Но другие оборотни могут уметь создавать твёрдую материю из жидкой, например, или иметь талант к различным заклинаниям, как создатели восьми артефактов.

На этом моменте голова Светы уже начинала кипеть от перенапряжения, но, судя по тому, как увлечённо Захар обо всём этом рассказывал, останавливаться он не планировал. К счастью, именно в этот момент компания наконец дошла до библиотеки.

Здание отличалось от других построек вокруг лишь цветом, не выбиваясь из общего пейзажа. На входе висела едва заметная старая выцветшая табличка с надписью «Библиотека», половина букв была стёрта почти полностью, так что не местный с трудом отыскал бы нужную дверь.

Внутри обстановка мало чем напоминала современную: все предметы интерьера потрёпаны временем, воздух внутри слегка спёртый: душно и пахнет старой бумагой. Почти у самого входа начинались ряды множества слегка покосившихся книжных полок, заполненных самыми разными, на вид не самыми новыми произведениями.

Свету всегда отталкивал вид библиотек. До этого момента она посещала их только пару раз, и все — вынужденно. Её пугала сама мысль о том, чтобы сидеть среди всей этой макулатуры, пытаясь вчитаться в каждую строчку какой-нибудь из этих скучнейших книжек. Даже несмотря на любовь к старью, чтение — худшее, чем она могла заняться. Во многом потому, что всё это время нужно неподвижно сидеть на одном месте, пытаясь воспроизвести картинку происходящего в голове. Уже в первые секунды этой пытки она чётко ощущала, как мозг начинает высыхать вместе с неподвижными конечностями.

Компания, скрипя половицами старого пыльного паркета, обошла ещё пару книжных стендов и приблизилась к кафедре. За ней, мирно читая маленькую книжонку, сидела пожилая, закутанная в тёплую вязаную шаль женщина не самого добродушного вида. По пути Захар рассказал, что в библиотеке бывает часто, но и этим ещё не заслужил уважение библиотекарши Марфы Ивановны. Эта женщина была непоколебима и на малейший шорох в читальном зале могла разразиться такой яростью, что пропадало желание даже дышать, не то что шуметь. Теперь Света поняла, откуда в Захаре было столько неуверенности, когда он говорил о мирных переговорах. Они могли закончиться, даже не начавшись.

Марфа Ивановна неохотно прервала чтение, отметив костлявым пальцем незаконченную строчку, и с хмурым видом обратила свой тяжёлый взор на компанию, когда Захар тихим голосом заговорил с ней:

— Добрый день, Марфа Ивановна. Мы вас не отвлекаем?

Вопрос мог показаться глупым, учитывая, что женщина явно была занята книгой, но Захар сказал это таким приветливым, даже милым голосом, со сдержанной вежливой улыбкой, что гром ярости пожилой библиотекарши, казалось, был значительно отсрочен. Та сухо поздоровалась в ответ, оглядывая скептическим взглядом всю остальную притихшую компанию: их она точно видела здесь впервые. На миг Света подумала, что всё же надо было послать на переговоры только Амалию и Захара, чтобы всем скопом не заставлять Марфу Ивановну злиться ещё больше. Но было уже поздно, поэтому придётся справляться так.

— Что вы хотели?

— Понимаете, — продолжил Захар всё с той же утончённой вежливостью, — мы пишем в группах проекты для подготовки к олимпиаде по литературе. Нам досталась тема старинных изданий известных произведений. Мы бы хотели взглянуть на некоторые из архива и, с вашего позволения, записать парочку цитат и сделать фото…

— Исключено, — отрезала Марфа Ивановна, едва дослушав парня, и нахмурилась ещё больше. — Проход в архив строго воспрещён для посторонних.

— Мы понимаем, Марфа Ивановна, но нам очень важно пройти на международный этап, — подключилась Амалия не менее уважительно, чем Захар. — Поэтому вы могли бы…

— Никаких исключений, и точка! Покиньте помещение.

На миг Захар, стоявший к женщине ближе всех, застыл, и Света, заметив это, собиралась вмешаться, но он тут же пришёл в себя, почувствовав её