Блогеры - Павел Вячеславович Давыденко

Макс заметил, что все-таки вступил в лужу, совсем слившуюся по цвету с полом.

Ему впервые за долгое время, может быть с самого детства, захотелось кричать. Просто кричать – во весь голос, до хрипоты, до рези в горле.

Однако он так и стоял, зажимая рот потной ладонью. Сердце колотилось о ребра, а желудок продолжал бунтовать.

Снова этот привкус кислоты на языке. Воздух теперь казался не просто затхлым – он был откровенно тошнотворным, пропитанным разложением, страхом и чем-то еще… каким-то металлическим привкусом на губах.

Макс никогда не думал, что у него такой слабый желудок. Он видел немало жести в интернете, да и вообще думал, что его трудно чем-то пробить. Но теперь его просто вывернуло. Конечно, можно было списать это на выпитый вчера алкоголь…

Он пытался зацепиться за какие-то рациональные мысли, зацепиться хоть за что-то, что могло бы объяснить происходящее.

И тут он вспомнил слова Джаббы. Те, которым сперва не придал значения.

По поводу какой-то трещины…

Джабба, конечно, всегда нес бред. Показывал ему разные видосы, которые люди скидывали друг другу по цепочке. Те самые, бессмысленные, снятые на телефон – расплывчатые, странные. Макс никогда не воспринимал их всерьез.

Но почему теперь они вспомнились?

Мысль не спешила оформляться во что-то целостное. Она только зудела, царапала изнутри.

И тут он услышал звук. Какая-то возня во дворе.

Макс замер. Сердце заколотилось еще сильнее. Он медленно, стараясь не дышать, пошел в сторону кухни, обогнул стол и выглянул в окно.

Вроде никого.

Но калитка нараспашку.

Он опустил взгляд в мойку и тут же отшатнулся, выдав непонятный сдавленный звук.

Та самая «серая шерсть» в раковине…

Та самая серая шерсть была седыми волосами… а голова старухи лежала в мойке, с раззявленным в безмолвном крике ртом. Глаза подернуты молочной пленкой, кожа была как резиновая, с голубоватым оттенком.

В это же мгновение Макс услышал скрип позади себя. Он глянул на нож, лежащий у мойки. Совсем не хотелось бы его трогать – останутся отпечатки, будут вопросы…

Хотя в целом Макс осознавал, что ему просто претит идея втыкать лезвие в человека.

С вилами было другое дело, тогда Макс был на адреналине. Сейчас даже и не верилось, что он взаправду проткнул Джаббу.

Кажется, чутье было право – ему следовало просто свалить отсюда.

В следующий момент он услышал стук, а потом звук волочения.

– Я… знаю, что ты тут, – послышался булькающий натужный голос с присвистом. – Помоги… у меня кговь… вргача хоть вызови.

Макс шагнул в сторону и стал спиной к мойке, хотя при этом по коже побежали мурашки. Но ему был необходим этот барьер в виде стола.

Глянул в коридор. Джабба стоял там, опираясь на топор. Во рту у Макса тут же пересохло. Из кухни не было путей отступления, разве что окно. Но оно было маленькое – к слову, единственное во всем доме металлопластиковое.

Джабба изо всех сил делал вид, что топор ему нужен лишь в качестве трости. Повязка на бедре как будто сидела иначе и была более туго затянута.

– А, вот он ты, Максон, – улыбнулся Джабба. – У меня тут беспоргядок.

– Я вызвал скорую, – сказал Макс. Джабба меж тем сделал приставной шаг к кухне, подтягивая за собой топор.

– Это здоргово. А то ты меня хоргошенько нашпиговал.

– Ну ты сам виноват, – ответил Макс в тон психопату, стараясь звучать не особо обвиняюще. Одной рукой за спиной он пытался нашарить рядом с мойкой что-то для самообороны. – Топором стал махать.

– Да, а ты Маргкиза отпустил, – протянул Джабба с обидой. – Их всех усыпить надо было, понимаешь. Больные они, немощные. Лучше уж так: фьюить – и на тот свет, а не мучиться зазря.

Макс кивнул. Ему вдруг представилось, что старухина голова в мойке повернула глаза в его сторону и растянула губы в ехидной ухмылке.

Макс незаметно ухватил край стола левой рукой. Ладони вспотели еще сильнее.

Джабба вдруг замер, глядя Максу в глаза. А потом поднял топор на плечо и спокойно проговорил:

– Тебя тоже.

После он опустил топор, но Макс одновременно с этим толкнул стол вперед, опрокидывая его. Лезвие топора пролетело по дуге и высекло искру из плитки на полу. Макс изо всей силы воткнул вилку в кисть психа. Зубцы прошили кисть насквозь, воткнулись в дерево топора.

Джабба завыл и завалился вперед, стол издал хруст под такой массой. Жирдяй не мог отбросить топор в сторону – вилка прошила кисть насквозь и пригвоздила ее к топорищу.

Ножка стола с треском отвалилась. Тело Макса опередило разум – он подхватил ножку и принялся с размаху бить по складчатому затылку, крича:

– Получай, получай, тварь!

Не остановился он, даже когда брызги крови полетели ему в лицо.

Он бил, словно выпуская наружу злость и отчаяние, накопившиеся за последнее время.

В конце концов Макс сел на пол, привалившись спиной к дверце шкафчика. Закрыл глаза, тяжело дыша. Затылок Джаббы выглядел как клюквенный кисель. Макс подумал, что теперь-то у него есть время перевести дух. И что он, возможно, убил толстяка.

Что-то прошелестело сверху…

«Голова? Ожила голова матери?»

…Упало на плечо Максу, и он выдал очередной невнятный звук. До сегодняшнего дня он и представить не мог, что такие есть в его арсенале.

Полотенце. Это оказалось лишь полотенцем. Он отбросил его в сторону. Поднялся на ноги, опираясь на ножку стола. Зря он все-таки пошел в этот чертов дом, ох как зря.

Он перешагнул через Джаббу, готовый в любой момент опять начать его молотить, но тот особых признаков жизни не подавал.

Забрать рюкзак и валить отсюда. Забрать – и валить.

Макс вышел на порог, и солнце ослепило его. А в следующий момент он услышал:

– Лежать сука, лежать! Палку бросил, падла! Ты че, не понял?! Палку бросай!

– Да вы не так поняли, я…

– Заткнись, тварь! Мордой в землю, быстро!

Макс вдруг осознал, как он выглядит. С кровью на лице, которую он позабыл стереть. Может быть, с кровью на одежде. С окровавленной ножкой стула.

Он откинул «оружие» и неуверенно поднял руки перед собой. Сейчас неясные фигуры обрели плотность и превратились в оперативников. Один был постарше, с глубоко посаженными черными глазами. Второй – юнец с розовыми щеками, пухлый, как пирожок.

Они подлетели к нему, стали ощупывать и охлопывать, заломив руки так, что он согнулся буквой С, глядя в траву под собой. Холодные браслеты сомкнулись на запястьях.

– Д-да… вы чего… – Макс стал вдруг заикаться. – Это ж