Рассказы 6. Ключ к человечности - Кирилл Ивонин

Сделав дело, неизвестный рассмеялся и запрыгнул назад в машину. «Газель» сорвалась с места и умчалась вдаль. Номера на ней были без единой цифры или буквы, совершенно пустые.

Они проснулись всей дружной безымянной семьей рано утром первого сентября. Дочка наспех позавтракала и стала носиться по квартире, вереща от радости, ведь сегодня она впервые шла в школу.

«Ну погоди, малявка, лет через пять тебя школа так радовать не будет», – злорадно подумал парень.

На торжественную линейку они собирались в суматохе. Все в квартире было перепутано и перемешано из-за недавнего переезда, а многочисленные нераспакованные коробки тут и там создавали впечатление, будто семья живет в лабиринте.

– Душа моя, – обратился парень к жене, которая в другой комнате пыталась приладить к голове дочери огромный белый бант. – Ты не видела мой телефон? Я что-то найти его не могу.

– Позвони с моего, – сказала она.

Парень взял телефон жены без всяких задних мыслей. Он действительно хотел только набрать свой номер, но тут на экране высветилось уведомление о новом сообщении. Начало сообщения было настолько странным, что парень открыл его, даже не задумываясь. А написано там было вот что:

«Здравствуйте, Ирина! Ваш заказ № 549008 „Детская дизайнерская люстра“ прибыл в пункт самовывоза!»

Он перечитал три раза.

Вроде бы все замечательно – люстру, которую они на той неделе договорились заказать для детской комнаты, привезли раньше срока. Но кое-что здесь было не так.

Что еще за Ирина, которой было адресовано сообщение? Может, в магазине просто малость напутали? При этой мысли парень вздохнул с облегчением. Но тут же вдогонку пришла вторая – что его жена тайком от него вернула себе имя и теперь вот попалась с поличным.

Надо спросить у нее, подумал парень, но сразу осекся. Если второе предположение окажется верным, то они могут испортить дочке весь день внезапной семейной ссорой. Лучше уж отложить потенциально взрывоопасный разговор до вечера или даже до завтра.

Когда они собрались и поехали на линейку, парень сидел за рулем и не мог думать ни о чем другом. Проклятое сообщение крутилось у него в голове, как заевшая пластинка: «Здравствуйте, Ирина! Ваш заказ… Здравствуйте, Ирина! Ваш заказ…»

В городе тем временем творилось что-то неладное. Оказалось, что за ночь у половины городских памятников исчезли имена. Жертвами неслыханного хулиганства стали кудрявый тип, написавший кучу отличных стихов, мужик в кепке, устроивший революцию, тот бородач, которому приснилась таблица химических элементов и многие другие достойные личности.

– Тут и думать нечего, – говорил следователь своему помощнику. – Это все наши безымянные. Кто бы еще стал подобным заниматься? Мне только вот одно непонятно – как они вообще умудрились такое провернуть? Да еще и за одну ночь, да еще и в таком количестве. И главное – зачем? Людей, что ли, хотели позлить? Ну так у них получилось – там в центре уже митинг какой-то собрался с плакатами. Кричат чего-то, требуют… Эх! – он шумно отхлебнул чай из кружки. – Одни вопросы и никаких, черт возьми, ответов.

Помощник, зеленый лейтенант, внимательно разглядывал лежащие на столе фотографии пострадавших памятников.

– Надо же, – он покачал головой. – Никаких надписей не осталось. Как корова языком слизнула.

– Вот это ты верно подметил, – сказал следователь. – Ну, про корову. И про язык.

– А знаете, если тут безымянные замешаны, то, может, стоит с особым отделом связаться?

Следователь скривился.

– Не надо, – он снова отхлебнул чай. – Обойдемся и без этих выскочек из особого, чтоб их всех, отдела. Сами все распутаем. Чем мы хуже? Верно я говорю?

Торжественная линейка была не столько торжественной, сколько тягучей и утомительной. Или так только казалось парню, который все это время косился на свою жену и мучительно гадал – действительно ли у нее есть имя или все это просто глупое недоразумение?

А у его дочери стоявшая рядом девочка спросила:

– Привет! Я Маша. А тебя как зовут?

– Меня никак не зовут, – ответила она.

– Как?

– Ну… Вот так. Меня правда никак не зовут.

– Издеваешься, что ли? – фыркнула девочка. – А, ну тебя!

От затянувшейся речи завуча половина собравшихся клевали носом. Мальчики в своих костюмах с галстуками походили на армию беспрерывно зевающих карликов-бюрократов. Банты на некоторых девочках были больше, чем сами девочки.

Когда детей повели на групповую фотографию, парень воспользовался случаем и завернул за угол школы. Он достал телефон и набрал номер магазина, в котором его жена заказывала злополучную дизайнерскую люстру. Он вешал оператору лапшу на уши, говорил чепуху разной степени убедительности и выведал таким образом, что заказ был сделан Петровой Ириной Алексеевной такой-то даты рождения.

Дата была ему очень хорошо знакома.

Он уточнил, не может ли быть здесь с именем (или с его наличием) какой-нибудь ошибки. Ему ответили, что вряд ли, ведь в магазине стараются внимательно за этим следить, поскольку заказы у них из пунктов выдачи всегда можно забрать, только предъявив паспорт.

– Благодарю, – сказал он оператору. – Спасибо за помощь…

«Господи, – подумал парень и схватился за голову. – Так у нее еще и фамилия с отчеством есть!»

Кое-как он продержался до конца. Когда все начали расходиться, он сказал жене:

– Что-то у меня… живот болит. Вы езжайте без меня. Я схожу в больницу, а потом домой пешком приду.

– Живот болит? – она закатила глаза. – Так, признавайся, ты опять налегал на черничные йогурты? Я же тебе говорила, что у них срок годности короткий, а они у нас в холодильнике по несколько месяцев стоят. Обещай, что больше даже прикасаться к ним не будешь!

«Конечно. Как скажешь, Ирочка», – хотел ответить он, но сдержался.

Жена с дочкой уехали на машине, а он, естественно, ни в какую больницу не пошел. А пошел он в клуб для безымянных, искать поддержки и совета у старых товарищей.

⁂

В одном местечке где-то на окраине города стоял одинокий железный гараж, надежно укрытый от любопытных глаз деревьями и стенами заброшенных заводов. Неподалеку скрипнула калитка, и к гаражу по узкой тропинке подкатила серая «Газель» с пустыми номерами. Из машины вышли два человека – один чуть пониже, другой чуть повыше. А поскольку имена у них отсутствовали, то нам здесь стоит отметить, что низкий был тем самым человеком, который этой ночью стрелял по памятникам, стирая с них имена, а высокий – тем, кто однажды произносил в клубе для безымянных великолепную вдохновляющую речь про ярлыки и бирки.

В руках у низкого была штуковина, отдаленно напоминающая ружье.

– Потрясающая вещица, шеф! – говорил он, разглядывая ее. – С ней таких дел можно наворотить, что памятники просто детской шалостью