Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун

себе такое удобство получить, — Агафья как-то печально улыбнулась, глядя на Ивана Ивановича. — Впрочем, я здесь в вашем замысле и не сомневалась никогда, вот и плоды начинают появляться.

— Да плоды ведь совершенно для нас добрые, — подтвердил Ползунов. — Ведь в нашем с Пуртовым разговоре мы как-то удачно вспомнили о том, что грамоте здесь не обучают, а ведь для развития производства это совсем плохо. Мне на заводе обученные люди ой как необходимы. Вот и сошлись с Прокофием Ильичом на том, что и в торговом деле обученные люди требуются. Он и торговлю свою тогда сможет развить намного надёжнее ведь.

— Обучение грамоте и правда необходимо. Мой батюшка о том же всегда утверждал. Он даже у себя в поместье крестьянских детей грамоте обучал, дабы на хозяйстве люди знающие были. Потому наше хозяйственное устройство и было таким большим, что сии крестьянские дети после могли и учёт понимать, и разные новые правила более удобного управления использовать.

— Вот и я о том же Пуртову сказал, а он в ответ не просто согласился, а решил дать нам под это дело один из своих домов складских.

— Так это же и правда очень удачно, только вот кому поручено будет обучение проводить? Не с этим ли вы ко мне разговор составить хотите?

— Верно, именно с этой просьбой я к вам и думал обратиться.

— А кто же учениками будут? Ведь мужиков мне обучать никак невозможно, это просто неприлично будет, да и дядюшка на такое дело мне точно благословения не даст.

— Да, я про то тоже подумал, но мужиков обучать вам и не требуется, а вот детей из крестьянства приписного было бы очень хорошо. Не находите?

— Детей… — Агафья Михайловна немного подумала. — Детей, пожалуй, обучать вполне прилично, да и по христианскому попечению о неимущих это тоже достойно будет… Только…

— Ежели вы об оплате трудов, так Пуртов готов это на свои расходы взять, — Ползунов кашлянул и добавил: — Конечно большой оплаты он выделить не сможет, но…

— Иван Иванович, — Агафья Михайловна посмотрела на Ползунова с лёгкой укоризной. — Разве я что-то об оплате сейчас говорила? Хотя это и тоже необходимое условие, иначе Фёдор Ларионович может принять за мою фантазию всё это предприятие… Но я всё же о другом хотела сказать.

— Простите, дорогая Агафья Михайловна, я никоим образом не хотел вас смутить или тем более обидеть, — Ползунов приложил руки к груди. — Извините меня, ежели слова мои показались… неподходящими. Но мне всё равно об этом обязательстве Прокофия Ильича надобно было вам сказать.

— Хорошо, да и верно, что вам всё равно пришлось бы о сем проговорить, — Агафья улыбнулась. — Только я о другом сейчас подумала. Ведь мне устройство таких школ вполне знакомо, а посему могу вам порекомендовать ещё одно дополнение.

— Буду очень вам за это признателен, — Ползунов наклонил голову в знак благодарности.

— Дело вот в чём, — Агафья уже с воодушевлением показала глазами в сторону разговаривающих Модеста Петровича и Акулины, — Ведь кроме детей, из которых после могут добрые мастера вырасти, есть же ещё и девочки, которых тоже можно различным навыкам обучать. У мастеров-то наверняка жёны потом начнут появляться, верно?

— Верно, как-то я в таком ракурсе пока не рассматривал это дело, — Ползунов со вниманием слушал Агафью.

— Так вот при таком учебном заведении было бы очень разумно устроить и курсы для девочек, рукоделие изучать, устройство домашнего хозяйства.

— А ведь это так и есть, Агафья Михайловна! Ежели мы сможем ещё и девочек обучать, то и вам участвовать никакого смущения не будет.

— Верно. А ещё мы можем Акулину для сего обучения пригласить. Она в хозяйственных вопросах много чему обучить сможет, да хоть и по шитью или пряже, да по различным хитростям женским.

— А вы, Агафья Михайловна, чему бы вы думали обучать со своей стороны?

— Вы сначала скажите мне, а Модест Петрович каким образом дополнение вам предложил?

— Ах, да, Модест Петрович готов обучать счёту, черчению и знанию географии, а ежели кто расположенность проявит, то и языкам готов обучать.

— Так, значит мне надобно обучать чтению прежде всего, верно? А иначе без навыка чтения как же остальное учить можно.

— Да, я полагал как раз о том вас и просить. И ещё… Прокофий Ильич одно условие выдвинул.

— Ну, я полагаю, что он, как благодетель сего начинания именно от этого условия и благодетельствует, — тихо засмеялась Агафья.

— И то верно, — тоже улыбнулся Иван Иванович. — Он желает, чтобы вместе с учениками непременно обучались некоторые его работники, точнее некоторые из их детей. Только эти дети для его торговых служб после пойдут, дабы ему лавки новые открывать по современному образцу. Посёлок-то барнаульский растёт, а значит и торговля увеличивается, вот он наперёд и думает.

— Это не беда, обучение в нашем времени дело самое необходимое, пускай даже и в торговле. Важно ведь, что дети эти все вместе учиться будут, а следовательно, и после смогут общество своё делать более просвещённым. Да и мастеровые, им же наверняка потребуется с торговыми людьми дела какие-то иметь, вот и будет у них единая память-то про учёбу совместную.

Они уже подошли к Руму и Акулине. Остановились. Акулина прищурилась вроде как от солнца, но смотрела на Ползунова и Агафью, понимая что-то своё в их совместной прогулке. Модест Петрович посмотрел на Ивана Ивановича вопросительно и тот сразу разъяснил его вопросительный взгляд:

— Дорогой Модест Петрович, дело решено, Агафья Михайловна согласна обучать грамоте и чтению.

— Честно сказать, я и не думал, что требуется какая-то трудная беседа, — Рум повернулся к Агафье. — Вы уж простите меня, уважаемая Агафья Михайловна, но я сразу сказал Ивану Ивановичу, что в его просьбе нет ничего неприличного и отягчающего, ведь с вашими знаниями разве можно просто дома сидеть и женихов ожидать. Современное общество давно созрело для женского участия в делах общего устройства, а примером нам служит матушка-императрица, которая и указывает своими государственными разумениями на сии обстоятельства.

— Благодарю вас, Модест Петрович, только Иван Иванович опасался лишь одного, что мне будет эта забота уже в избыток его других просьб, — она посмотрела на Ползунова. — Но мне удалось его успокоить и уверить в том же, о чём