Секрет княжны Романовской - Глория Эймс

Воцарилась тишина, нарушаемая редкими криками чаек на заливе.

В воздухе витала невидимая магия, и каждый миг становился ощутимым, как легкое прикосновение к коже. Что-то необычайно сильное и прекрасное сейчас разливалось вокруг нас, и я уже точно знала: моя жизнь навсегда изменится.

Так, как было до этого прикосновения, уже не будет. Даже если я проживу в нежности, уважении и согласии с Николаем целых пятьдесят лет и рожу ему десяток-другой детей, я не смогу забыть шанс на нечто неизмеримо большее, что предлагала мне сама судьба.

— Вы же знаете, что мы не сможем составить пару по вполне понятным причинам, — глухо добавил Штерн. — И прошу простить меня за ту вольность на балу. Мне не следовало приглашать вас на танец.

«И все?! Он вот так просто отступится от меня лишь потому, что считает княжной Александрой?» — горькая обида кольнула в сердце.

— Прощаю, — с достоинством ответила я, хотя сама слышала, как подрагивает мой голос. — А теперь скажите, что с государем?

— Легко ранен. Пуля прошила плечо, ничего серьезного. Но придется вернуться обратно в усадьбу, императору нужен покой.

— Что же, идем, — я перекинула длинный шлейф платья через руку и, взяв лошадь под уздцы, потянула ее за собой. Видимо, мои растрепанные чувства были понятны даже животному — лошадка покорно пошла со мной, будто это не она неслась, не разбирая дороги, еще несколько минут назад.

— Вы пойдете пешком? — спросил Штерн озадаченно.

— Больше никогда в жизни не сяду на эту скотину, — бросила я сквозь зубы. — Пусть увозят, как хотят. Не мои проблемы.

— Мы найдем какой-нибудь экипаж, — пообещал Штерн и тоже пошел пешком, ведя свою лошадь.

— Можете скакать, как вам вздумается, — зло бросила я через плечо. Его присутствие тяготило меня невозможностью сближения.

— Не могу, я должен обеспечить вашу безопасность, раз уж так получилось, — негромко возразил он.

— Вряд ли в кустах прячутся еще какие-нибудь заговорщики, — хмыкнула я. — А если и прячутся, я у них точно не вызову интереса.

Но мой спутник промолчал в ответ. Мы так и шли, больше не проронив ни слова. У меня пропало всякое желание разговаривать. У Штерна, похоже, тоже.

Противоречивые чувства переполняли меня. Было обидно чуть ли не до слез, что он упорно считает, будто нет смысла даже намекать на взаимность. Словно между нами непреодолимая пропасть! То, что я великая княжна, для него как заклинание, налагающее магический запрет на любые попытки сближения. От этого становилось по-настоящему больно.

И вместе с тем меня окутывало невероятно приятное ощущение просто оттого, что сейчас он был рядом, дышал одним воздухом со мной и смотрел на меня украдкой, когда думал, что я не вижу.

Закусив губу, я обернулась взглянуть на моего спутника и тотчас ощутила легкую дрожь, пронзающую тело. Как может одно лишь его присутствие вызывать столь сильное волнение?

А следом закралась шальная мысль: что будет, если прямо сейчас рассказать ему правду о себе?..

Глава 30. Мучения

И вправду, если он узнает, что я вовсе не княжна Александра Романовская, а просто научный сотрудник из другого мира и эпохи, наверняка ведь пересмотрит свои взгляды на запрет, который сам же и создал.

Мне безумно хотелось снова вести с ним утонченные остроумные беседы, ловить его горячие взгляды, танцевать, ощущая разгорающееся между нами пламя… Зачем он лишает этого нас обоих?!

Но голос рассудка тотчас пресек все мои фантазии.

Крайне опасно сейчас выдавать себя даже ему. Никто не предугадает, какие будут последствия. И мое положение в этом мире пока что столь непрочно, что лучше воздержаться от необдуманных шагов.

Быстро взвесив все за и против, я снова обернулась, с тоской глядя на своего спутника. Он выглядел отстраненным и холодным. Ну что же, сам себя наказал. Нет, я не скажу ему сейчас ничего. И возможно, никогда не признаюсь… А жаль. Очень жаль.

Тяжелый шлейф платья оттягивал локоть, да и в целом я ощущала себя полностью вымотанной и скачкой, и переживаниями. Стараясь держать спину прямо и идти легкой непринужденной походкой, я спустилась по извилистой тропке на дорогу, где уже вовсю шли приготовления к возвращению в усадьбу.

Государю помогали сесть в повозку (видимо, нашли в деревне неподалеку). Несмотря на замотанное плечо, он выглядел довольно бодро, и цвет лица был вполне живой.

— Вот и вы! — по обыкновение просто, без лишних церемоний обратился император к нам со Штерном. — Отлично, садитесь со мной.

— Илларион Андреевич, мы обсудили и решили, что только маг вашего уровня сможет создать постоянную защиту государя, — обеспокоенно сказал папенька. — А пока не придумаем что-нибудь получше, вам придется денно и нощно находиться при государе. Николай будет помогать формировать защитный кокон по мере необходимости.

Штерн, словно только того и ждал, сразу сел в повозку рядом с государем. Николай же обеспокоенно взглянул на меня:

— Что-то случилось?

— Лошадь понесла, меня спас Илларион Андреевич, — объяснила я легким тоном, словно произошла забавная нелепица, о которой и упоминать-то не нужно. Натянув улыбку, изящно махнула рукой в сторону Штерна, призывая в свидетели. Тот сдержанно кивнул.

— Да, выстрелы встревожили животных, — присоединился папенька к разговору. — Шурочка, на тебе лица нет! Сильно испугалась?

— Поначалу сильно, но ведь все обошлось, — все так же непринужденно отвечала я, а внутри все тоскливо сжималось от воспоминания о волшебном прикосновении. Но тут же природная склонность к сарказму взяла верх над желанием успокоиться. Искоса поглядывая на предмет обсуждения, я добавила: — Илларион Андреевич был так отважен! Ни тени сомнения, ни секунды промедления! Блистательная способность принимать решения не только за себя, но и за других!

Штерн даже не взглянул на меня в ответ, но я заметила легкую усмешку, на мгновение появившуюся на плотно сжатых губах.

— Наши горные инженеры набираются среди лучших, — с гордостью отозвался папенька, не уловив издевки.

— Да вы герой дня, — даже Ольденбургский вполне искренне похвалил Штерна.

— Благодарю, рад служить государю и его семье, — официальным тоном отозвался тот. И невольно мельком взглянул на меня. Но этого мгновения было достаточно, чтобы я смогла прочитать в его глазах прежнее сожаление, что я принадлежу к этому клану.

— Да что ты трясешься, родимая, — подал голос один из охранников, перехвативший поводья у меня. Сейчас он оглаживал животное по шее и бокам, пытаясь успокоить, но получалось не очень — та косила глазами в сторону, откуда прежде раздались выстрелы, и шумно всхрапывала.

— Шурочка, безопаснее будет сесть