Секрет княжны Романовской - Глория Эймс

как в моем мире — не песчаная осыпь, укрепленная местами, а непролазные заросли. Зачарованные журчанием воды, перекатывающейся через невысокую плотину, мы с Николаем молча начали подниматься к этим зарослям. И вдруг они раскрылись, выпустив нам навстречу несколько взъерошенного Аскольда Ивановича.

Судя по всему, он никак не рассчитывал встретить нас тут. Даже дернулся было обратно в кусты, но потом понял, что это уже совсем глупо. Поправил на плече ремень, к которому был прикреплен ящик наподобие художественного этюдника, и отвернул загнутые рукава сюртука. Затем шагнул нам навстречу и сухо поприветствовал.

— Прекрасный день, Аскольд Иванович, не находите? — не удержалась я.

Смерив блумердресс красноречивым взглядом, Аскольд пожевал губы перед тем, как ответить, а затем дипломатично заметил:

— Самое лучшее время для романтических прогулок!

— Неужели ходили на этюды? — я указала взглядом на ящик.

— Что? — растерялся он. — А, это… Нет, небольшой эксперимент.

— А папенька в курсе? — пристально посмотрела на него, понимая, что ответ отрицательный.

— Обсудим с ним позднее, — буркнул Аскольд и предпочел ретироваться.

Провожая его взглядом, я пошла вдоль берега под руку с Николаем. Аскольд быстро поднимался по ступеням, ведущим к дворцовой террасе. Казалось, он сильно взволнован, но сам еще не решил, радоваться или переживать.

И когда его худощавая спина скрылась за стволами лип на другой стороне речки, я вдруг поняла, что Аскольд гораздо более сдержанно общается со мной в присутствии не только папеньки, но и жениха.

«Интересно, он старается просто не выдать мой секрет или же действительно побаивается Николая? — подумалось мне. — Ведь такой сильный маг может дать отпор и при необходимости защитить меня от любых угроз…»

Впервые я взглянула на Николая иначе — не как на милого юношу, которые волей судьбы стал моим женихом, а как на решительного сильного мужчину. Ведь он уже защитил меня от взрыва, дважды участвовал в спасении императора… А я, увлеченная загадочным немногословным Штерном, совсем потеряла голову и не замечала, что жених достался мне… почти идеальный!

— Предлагаю подняться выше, чтобы посмотреть на залив, — предложил Николай, в котором от нашей прогулки взыграл азарт исследователя. — Мне кажется, здесь можно взобраться, раз уж господин Шу пролез.

— Уверена, мы сможем, — в тон ему согласилась я. Склон этот я знала, как свои пять пальцев, но только в своем мире, поскольку сдавала на нем зачет по спортивному ориентированию в студенческие годы.

Однако стоило нам пройти через заросли жостера, заполонившие берег, как нашему взгляду открылось совершенно неожиданное зрелище…

____________

В 1851 году активистка Новой Англии Либби Миллер придумала, как она сама назвала, «рациональный дамский костюм»: укороченная пышная юбка, широкие брюки, присборенные внизу, и строгий жакет без излишеств. Стиль продвигала редактор Амелия Блумер, и пресса сразу же окрестила его костюмом Блумер. Также часто встречалось насмешливое название «блумердресс». Несмотря на свою практичность, костюм Блумер был предметом многочисленных насмешек в прессе и оказал незначительное влияние на моду. Но до наших дней дошли брюки в чуть видоизмененном виде под своим изначальным названием «блумерсы», внешне похожие на восточные шаровары. Так что, надевая блумерсы, вспоминайте их прекрасную историю

Глава 34. Следы портала

На склоне появилась свежая проплешина, будто трактором вскопали. Но никаких следов техники или даже ручного труда не было видно. Просто кусок зарослей был полностью перемолот и буквально вывернут наизнанку. Самое странное — это края проплешины. Ветки, корни и прочее были обрублены по идеально ровному контуру, на одном расстоянии от центра разрушения.

Когда я, движимая научным интересом, пристальнее рассмотрела кустарники, то обнаружила, что ветви не обрезаны и не обломаны. Они как будто разорвались под натяжением. Если судить по растянутым взлохмаченным кускам коры, свисавшим с веток жостера, то они просто лопнули.

У меня сразу возникла догадка, что здесь, возможно, Аскольд открывал новый портал, и все разрушения — результат того, что миры неосторожно перемешались, а потом резко разорвались. Некому было держать светящуюся петлю наподобие той, что я держала во время лечения Виринеи.

— Как странно… — Николай тоже обратил внимание на ветки. — Что здесь произошло? Шу испытывал новый прибор?

— Подозреваю, он затеял что-то новое и весьма мощное, если ему понадобились препараты чистых элементов, — задумчиво сказала я. — Но что именно — можно только гадать.

— Простите за прямоту, но он мне не нравится, — признался Николай. — Есть в нем нечто…

— Инфернальное? — подсказала я.

— Возможно. Легкий налет безумства характерен для великих умов, но тут, я бы сказал, иное свойство.

— Мне он тоже неприятен, — ответила я.

— О, я думал, вы-то как раз в ним ладите, — удивился Николай. — Он ведь столько лет при вашем отце!

— Это не мешает чувствовать угрозу с его стороны, — откровенно сказала я, подумав, что стоит заручиться союзником в лице моего жениха в нашем противостоянии с чернокнижником. — Если уж говорить начистоту, то…

И осеклась. Хотелось рассказать о способностях Аскольда раскрывать порталы и перемещать предметы и души, но при этом не хотелось выдавать себя.

Николай не должен знать, кто я на самом деле, я все-таки слишком мало знаю его. Неизвестно, как отреагирует наследник клана Ольденбургских на подменную невесту. Все-таки маг, к тому же молодой, а юности свойственна излишняя вспыльчивость.

Немного поразмышляв под заинтересованным взглядом мага, я решилась на полуправду:

— Я видела, как он лечил тетушку Виринею. И это было… неправильно по отношению к другим людям.

— Вы говорите загадками, — покачал головой Николай. — Вас что-то тревожит, но боитесь поделиться со мной? Он сделал нечто противозаконное или пошел против морали?

— И то, и другое. Видите ли, я не знаю, как он это сделал, но Шу сам подтвердил, что для лечения просто взял сердце другой Виринеи, живущей… как бы объяснить… в параллельном мире.

Несколько секунд Николай смотрел на меня с недоверчивой улыбкой, затем спросил:

— То есть он проникает в разные реальности? Как описывается у Месмера?

— Нет, это не месмеризм с его флюидами и прочим, это что-то другое, — я сокрушенно развела руками. — Не могу объяснить. Еще сама слишком мало знаю об этом.

— Расскажите подробнее, что именно вы видели, — Николай заинтригованно взял меня за руку. — Если он не создавал морок для отвода глаз, а пронзал миры прямо перед вами, то… это ведь одно из величайших научных открытий! Мы действительно сможем путешествовать в пространстве и времени! Не находите, что в таком случае его странное поведение оправдано?

— Честно говоря, я видела только то, как тело тетушки истончилось до прозрачности, а затем снова обрело реальный вид. А потом Аскольд признался, что заменил сердце.

— Должно быть,