Секрет княжны Романовской - Глория Эймс

Наконец, ужин завершился, и все начали расходиться.

Я вышла на террасу, вдохнула влажный вечерний воздух полной грудью и огляделась по сторонам. Тишина и покой исходили от каждого дерева, каждого благоухающего куста. Даже не скажешь, что во мраке парка могли скрываться опасные существа. Возможно, их там больше не было, и эксперимент Аскольда завершился. Но желание бродить по любимым дорожкам пропало.

Пройдя вправо, под виноградные перголы, я услышала за спиной тихие шаги. И замерла, взволнованно приложив руку к колотящемуся сердцу. До чего дошло — я уже узнаю его по походке!

А затем, набравшись смелости, обернулась…

Глава 38. Чувства и разум

Фигура Штерна в сумерках казалась каменной скульптурой. Высокий рост, широкие плечи, сложенные на груди руки — словно увековеченный в граните полководец.

— Вы можете расположиться на скамье, чтобы случайно не потерять равновесие, — негромко проговорил он.

Подавив желание саркастично пошутить насчет потерянного равновесия после его признаний, я просто молча села на скамью у одной из опор перголы, откинулась на спинку и сложила руки на коленях.

Штерн шагнул ближе и остановился на расстоянии, которое можно было бы считать непредосудительным — то есть между нами в ряд могло еще поместиться трое человек.

— Я применю магнетические волны, чтобы заживление прошло быстрее, — предупредил он, протягивая раскрытую ладонь в мою сторону.

И даже этого небольшого жеста оказалось достаточно, чтобы по телу растеклось приятное ноющее чувство. Присутствие этого мужчины заставляло меня терять голову и забывать обо всем.

Если мысль поделиться мои секретом с Николаем была продиктована пониманием его надежности, то рядом со Штерном во мне пробуждалось необъяснимое, совершенно иррациональное желание довериться полностью. И тем более резкой была отрезвляющая мысль: «Он поймет, кто я, стоит мне потерять осторожность!»

— Вы же вроде приняли решение более не приближаться ко мне и не прикасаться? — уточнила я ироничным тоном, чтобы как-то вернуть себе боевой настрой.

— Я и не собираюсь прикасаться к вам, — деловито сообщил Штерн, в то время как в центре его ладони медленно загоралось золотистое свечение. — На таком расстоянии мой магнетизм вполне действует.

Прозвучало несколько двусмысленно, и я отметила про себя, что вся наша беседа уже понемногу выстраивается в двух плоскостях — светский разговор и скрытый смысл, который он несет в каждой фразе.

Золотистое завихрение протянулось из его ладони к моей шее, кожу начало приятно покалывать, а боль сразу исчезла. Затем завихрение переместилось на мою талию.

— Здесь сильнее повреждено, нужно время, — Штерн подключил вторую руку, пальцами которой направлял завихрения вокруг моего тела, создавая водоворот, ощущавшийся как согревающий компресс. — Можно и быстро, но в таких делах лучше не торопиться.

— Почему? — расслабленно спросила я, полузакрыв глаза. Лечение оказалось таким приятным, что впору было задремать, и только присутствие Штерна заставляло меня оставаться в бодрствовании.

— Если делать все слишком быстро, могут остаться следы магического лечения. Лучше лечить так, будто ничего не было.

— А почему вы не спрашиваете, как я получила эти гематомы? — вдруг стало обидно, что ему все равно, как я пострадала. — Вам настолько неинтересно?

— Не в моих привычках праздно любопытствовать, — спокойно отозвался Штерн. — Если бы от причин зависел ход лечения, я непременно расспросил бы вас о мельчайших подробностях. Но сейчас и так вижу, что некий магический артефакт нанес вам урон. Захотите — сами расскажете.

— Да лечите уже, — с досадой ответила я.

Во мне вспыхнула борьба противоположных желаний. С одной стороны, хотелось загадочно промолчать после такого заявления. Не любопытствует — значит, ничего не узнает. Не стану навязываться. С другой стороны, он может подсказать, что же это было такое, и даже помочь в противостоянии с Аскольдом.

Поколебавшись, я все-таки решила поделиться сразу двумя важными фактами: лечением Виринеи и нападением горгоны.

Но рассказывать здесь, где каждый камень и листок мог обладать ушами, я не рискнула. Только сказала:

— На самом деле это важно. Я рассчитываю на вашу помощь. Если уж говорить серьезно, то мне кажется, вы могли бы меня защитить.

Ладони Штерна на мгновение замерли в воздухе, а затем продолжили плавно двигаться, создавая вихри.

— Вам кто-то угрожает? — напряженно спросил он. — Это связано с покушениями на государя?

— Нет, не думаю, что связано, но… хотелось бы обсудить, — отозвалась я почти шепотом. — В более безопасной обстановке, вы понимаете?

Тень улыбки скользнула по сжатым губам генерала. И я сразу же уточнила:

— Только не думайте, будто я нарочно ищу себе приключений, чтобы получить повод побыть с вами рядом! Давайте без вот этого!

— Я подумаю над выбором места для разговора, — негромко отозвался он, погасив улыбку. — Вот и все, можете возвращаться к себе.

— Благодарю, — я поднялась со скамьи, чувствуя, что не только боль прошла, но и тело наполнилось силами, уже изрядно истощенными после такого трудного дня.

— Был рад помочь, — с непонятной интонацией глухо отозвался Штерн, и мне показалось, что в его голосе мелькнуло нечто вроде сожаления.

Неужели он расстроен тем, что так жестко установил между нами границы? Хотя… ладно, это не от меня зависит. Мне бы для начала выжить в этих сложных обстоятельствах, а потом уже искать романтику.

Неторопливо пройдя вдоль перголы, я обернулась. Генерал стоял, глядя на мерцающую полосу залива вдалеке. Его силуэт, выхваченный из темноты косым лучом света, снова казался прекрасным и недостижимым…

А возле кабинета с гальваническим столом меня подкарауливал мрачный, как туча, господин Шу. И по его лицу было ясно, что мне снова нужно как-то поспособствовать его планам…

Глава 39. Место в науке

Безо всяких предисловий господин Шу кивнул, приглашая войти внутрь. Я повиновалась, хотя в душе все просто вопило о том, что уж слишком много власти себе он приписывает, и хорошо бы устроить какой-нибудь демарш, чтобы не воображал, будто может приказывать мне в любое время и что угодно.

— Вы должны попросить его светлость заказать вот это, — он сунул мне в руку список с названиями на немецком и французском. — Как можно скорее. Скажете, что все это необходимо для ваших гальванических опытов.

Его безапелляционный тон и манера приказывать, наконец, возымели эффект. Меня прорвало.

— Давайте начнем с того, что я лично вам ничего не должна, — положив список на край стола, над которым уже не кружился песок, я оперлась на столешницу кулаками и посмотрела на Аскольда. — Я уже достаточно сделала для вас, чтобы получить подробную информацию о вашем проекте. А вы, как завлаб без ученой степени, загребли себе