Сбой реальности. Книга 7 - Михаил Юрьевич Попов

Один торговец предлагал какие-то сушеные корешки, другой предложил заточить мне кинжал. Я остановился у третьего, которого ранее уже видел — угрюмого мужика с испещренным татуировками лицом. Перед ним лежали аккуратные свертки с темным порошком непонятного назначения, связки сушеных трав и совсем небольших склянок с темной жидкостью внутри.

— Что? — Буркнул он, взглянув на меня.

Я молча выложил перед ним коготь. Тот самый, с черным, уже подсохшим изломом. Торговец взял его, покрутил в руках, поскреб грязным ногтем и понюхал.

— Свежий коготь ксероля. Товар не ахти, но сойдет.

— Что я смогу за него выручить? — Спросил я.

— Наверху сможешь обменять на пятнадцать монет. Я тебе денег не дам, но предложу лекарство. — Выдвинул он вперед одну из стеклянных склянок и небольшой сверток. — Меняешь?

Я кивнул. Это было куда полезнее, чем бесполезный кусок вонючей хрени в моем рюкзаке. Даже пожалел слегка, что не выломал все когти ксеролей в округе — знал бы прикуп, жил бы в Акрополе.

Но время терять было нельзя. Непозволительная роскошь искать здесь гостиницу. Надо спускаться дальше, к третьему уровню. Тревоги не было, в конце концов меня ждет один финал, только если я не ухвачу бога за бороду и чудом не доберусь до Абсолюта.

Стоп. А чего это я так переживаю за время? Система тут у меня не работает, стало быть, и «ликвидация» отстающих, обещанная Хауллом, меня не затронет. Наверное. А раз уж внизу лежит Абсолют, то и свое желание вернуться домой я исполню. Но… что-то подмывало. Вывод казался достоверным, но из-за того, что я никак не смогу это проверить, кроме как на собственной шкуре, по коже бежала предательская рябь. Риск не успеть ради отдыха сейчас… К черту.

Я нашел главный спуск. Это была не лестница, и не лифт из города сверху. Это было просто место, где платформа обрывалась, и в скале были вырублены узкие, скользкие уступы, а в стены вбиты массивные железные скобы. Вниз уходили еще несколько веревок, видимо для подстраховки. Я подошел к краю и заглянул вниз. Оттуда, из кромешной тьмы, потянуло каким-то свежим запахом. Не гнилью и не дымом, а запахом влажного асфальта после дождя.

Сделав последний глубокий вдох относительно свежего воздуха, я поправил рюкзак, проверил, хорошо ли привязаны мои припасы и инструменты, перехватил скобы потными от волнения руками.

Первый шаг вниз был самым трудным. Отрыв от последнего клочка хоть какой-то пусть дикой, но все ж цивилизации. И ведь назад вернуться мне уже не суждено. Но потом тело заработало на автомате. Нога ищет уступ, рука цепляется за следующую скобу. Я погружался в темноту, и свет причала оставался над головой, становясь все меньше и тусклее, пока не превратился в бледное, размытое пятно, так похожее на местную луну.

Я снова один. Восхождение наоборот продолжается. Последняя железная скоба под пальцами, последний рывок, и мои ботинки с глухим стуком встали на твердую, неровную поверхность. Я отпустил веревку, которой подпоясался, отшатнулся от сырой, покрытой слизью стены и выпрямился, чтобы перевести дух и осмотреться. Воздух, который я вдохнул внизу, заставил меня закашляться. Воняет серой и аммиаком, как будто на химзаводе.

Свет последнего причала давно исчез, поглощенный вертикальной шахтой. Внизу же царил почти абсолютный мрак. Почти — потому что мои глаза, привыкнув, начали различать очертания в темноте.

Я стоял на узком каменном уступе, метра полтора в стороны. Передо мной открывалась не пещера, не тоннель. Это был ландшафт подземелья, сюрреалистичный, пугающий и завораживающий своей неестественной красотой.

Стены, уходящие ввысь и вдаль, были покрыты гигантскими, похожими на соты кристаллическими образованиями. Они пульсировали очень тусклым, глубоким синим светом, как будто биение сердца самой горы. От этого мерцающего сияния по всему огромному пространству струился фантасмагорический, неровный свет, благодаря которому можно было видеть хоть что-то. Этот свет отбрасывал длинные, искаженные тени сталагмитов и сталактитов, превращая знакомые очертания скальных наростов в подобие злобных и опасных теней.

Под ногами же скрипел не песок, и не глина, а мелкий, похожий на битое стекло шлак. Я наклонился, поднял щепотку. Как и ожидалось, это обломки тех же кристаллов, крошечные и с острыми углами. Весь пол этого невероятного грота был устлан ими, словно кто-то рассыпал груду синих алмазов.

А вдалеке, в самом центре этого царства, из трещины в полу бил вверх источник. Но нет, это не вода… Из земли, с тихим и шипящим звуком вырывался столб света. Как от очень мощного, но плохо настроенного прожектора. Чистый свет холодной, фиолетово-белой плазмы. Этот столб упирался в высоченный свод, рассыпаясь призмой на тысячи искр, которые медленно отражали свет, рассеивая его, и мириадами искр он падал вниз, растворяясь в воздухе.

Это было красиво. Нет, чего греха таить, очень красиво. Как пещера злого дракона из фэнтези. Но красота эта, пусть и манила, еще и предостерегала.

Я замер на несколько долгих минут, просто переваривая увиденное. Какой же это все-таки странный мир. Я, будто, в гигантской жеоде, в самом сердце планеты.

Но осторожность, въевшаяся в подкорку, быстро вернулась и отрезвила меня. Я прижался к стене, стараясь не выдать своего присутствия ни шумом, и дыханием. Всматривался в мерцающие синие тени, вслушивался в тишину, в поисках возможных угроз. Но нет, ни бликов, ни звуков, кроме звона кристаллов.

Сделал первый шаг от стены, затем второй. Хруст, издаваемый ломом под ногами казался оглушительным. Я двигался вдоль стены, стараясь идти по более грубым участком породы, где хруст был не так слышен.

Мой путь лежал мимо основания того самого светового столба, больше проходов было не видно, как я не старался их разглядеть. И по мере приближения я начал различать конкретные детали. У самого его начала, там, где плазма вырывалась из разлома, кристаллы на полу были не синими, а черными, оплавленными. Похоже, мое невольное сравнение с плазмой оказалось куда правдивее, чем я мог предположить издалека…

Кое-где мне попадались предметы.

Вот обломок металлической пряжки на кусочке кожаного ремня. Это все что угадывалось в расплавленном, бесформенном комке. Чуть дальше растекшийся осколок стекла, похожий на линзу. И чуть поодаль — нечто, заставившее меня замереть и пересмотреть свое отношение к этому кристальному собору.

Ботинок. Прочный, походный ботинок, какой носят искатели в общей своей массе. Он стоял прямо, как будто его только что сняли. Но от него, и от части ноги, которая торчала из