Сбой реальности. Книга 7 - Михаил Юрьевич Попов

него, остался лишь черный, обугленный силуэт на камне, окруженный оплавленным стеклом. Как будто кто-то подставился под плазменный резак и тот испепелил его мгновенно, не оставив даже пепла. Только эту ногу.

По спине пробежал леденящий холод. Твою ж мать, опять какая-то аномалия… Один неверный шаг, один порыв ветра откуда-то сбоку, который смог бы отклонить меня дальше, и от меня останется лишь тень на камне.

Я заложил широкий полукруг от столба, а сердце колотилось где-то в горле. Теперь я смотрел на это инопланетное сияние не с восхищением, а с животным ужасом. Даже больше необходимого наверное завернул, потратил добрых пятнадцать минут на обход, но оно того стоило. Ведь дальше тропа, если это можно было назвать тропой, повела меня вглубь кристаллического леса.

Свет становился тусклее, сияние за моей спиной оставалось позади, а от стен мерцание и переливы слабели. Но чем гуще становилась тьма, тем чаще мне казалось, что впереди кто-то есть. Что остатки слабых теней шевелятся.

А потом я понял, что мне не показалось.

Впереди, в одной из ниш, образованной естественной полости гигантских кристаллов, сидели три фигуры. Сидели спиной ко мне, совершенно неподвижно, уставившись вглубь кристаллической рощи. Их позы были расслабленными, почти медитативными.

Шаг я замедлил, стараясь идти как можно тише. Я был уже почти рядом с ними, готовый проскользнуть мимо, и все же держал руку на рукояти ножа, как один из них пошевелился. Не зная, к чему готовиться, я просто замер в ожидании.

Этот кто-то не повернулся. Он просто медленно, чертовски медленно поднял руку и указал пальцем вперед, в синеву. Движения были плавными, он точно никуда не спешил.

— Видишь? — Произнес он тихим, спокойным, задумчивым голосом. — Как оно переливается. Совсем как там… у нас дома… на озере.

Голос был абсолютно нормальным. Не безумным, а больше меланхоличным. В нем сквозила ностальгическая грусть.

Я замер, не зная, что делать. Убивать их? Да нет, вроде бы живые, адекватные люди. С чего мне вообще в голову пришла идея об убийстве… Наверное неготовность встретить на этой глубине разумных. Но тогда нужно что-то ответить, только что? Я не понимаю, о каком озере он толкует.

Второй некто тихо вздохнул.

— Да… точно. Помню. Было хорошо, пока не пришел Экзайл…

Тревога отпустила. Фраза была обращена не ко мне, и я солгу если скажу, что меня это не обрадовало. Тревожить их я не стал. Их отрешенность, их погруженность в себя были куда более жуткими, чем я привык думать. Я-то ждал монстров., а тут просто тихий мирный разговор, воспоминания о чертовом озере на фоне шипящей позади плазмы.

Третий уровень встречал меня не когтями и клыками. Он встретил меня ледяной, безразличной красотой. Мгновенной смертью. И тихим безумием, которое я не способен понять.

Прошло двенадцать часов, если еще можно верить моим внутренним биологическим часам. Двенадцать часов непрерывного напряженного движения по этому непонятному миру из кристаллов и шипящего, сжигающего света. Я не встретил ни одного чудовища, оттого мои чувства стали притупляться. Это было опаснее всего. А еще я чувствовал усталость, уже даже не столько физическую, сколько мозг отказывался обрабатывать команды.

Каждый шаг давался с трудом, но не только потому что у меня ужасно болели все мышцы, а еще и потому что сознание отказывалось понимать, зачем этот шаг вообще делать. Зачем куда-то идти, если вокруг на тысячи километров лишь мертвая сверкающая красота, готовая тебя убить?

Я нашел сотни обугленных частей трупов. И сам едва не стал жертвой. Ведь эти столбы света вырывались из-под земли без предупреждения и светили, пока не перегорят. Отчего приходилось быть в состоянии готовности номер раз каждую секунду времени.

Мне повезло найти укрытие. Очередная мумия, гораздо более древняя чем та, первая, что мне попалась выше. И раз уж за столько лет с этим трупом не случилось внезапного расплавления, я посчитал, что тут смогу передохнуть не боясь, что выстрел сжигающей плазмы испепелит меня. Это был узкая расщелина между двумя гигантскими кристаллическими «деревьями». Я забрался внутрь, обыскал труп на наличие каких-нибудь полезных вещей и в поисках цилиндра.

Ключик нашел без труда, он был в руках у мумии. А вот с цилиндром вышла накладка — он валялся в нескольких метрах от покойника и был процентов на восемьдесят расплавлен. Уцелела только нижняя часть, содержимое утрачено. Не сильно расстроившись этому факту, я сам не заметил, как свернулся калачиком на холодном, остром полу и вырубился.

Сон был тяжелый, без сновидений. Больше было похоже на кому. А проснулся я оттого, что все тело ломило и жутко саднило, а во рту было сухо и горько. Голод моментально скрутил живот спазмом. Тот паек, что сложила мне Аннушка, был давно съеден. Оставались лишь крошки на дне свертка. Воды во фляге — на два жадных глотка или три, если экономно.

И конца-края этому кристаллическому аду видно не было. Ни о воде, ни о еде речи тут и не шло…

Глава 8

— Твою ж мать, как же холодно! — Наконец окончательно проснулся я.

Прошлая попытка очнуться оказалась ложной. Сон во сне, или без сна во сне, черт ногу сломит. Но сейчас реальность была куда реальнее, чем в прошлый раз. Ущипнуть себя я все же потрудился, что стало подтверждением моего бодрствования и относительно ясного сознания.

Холод. Он был повсюду. Впивался в спину тысячами ледяных игл кристаллического пола, предательски заползал под одежду и высасывал последнии крохи тепла моего тела. Я неиллюзорно задумался над тем, чтобы вернуться на пару километров назад к последнему месту, где я видел столб плазмы, чтобы согреться.

Перед глазами все еще стояло сонное марево и остатки видения, ударившие мне в голову воспоминаниями о увиденном мной сне. Бесконечный коридор, похожий на трюм слишком технологичного корабля, зеркала, и мое отражение, которое медленно, как старая потертая фотография на бумаге теряет свои черты.

Я сел, потирая онемевшие руки. По спине пробежала дрожь и колючая напасть, сигнализирующая о том, что спал я откровенно паршиво и весь затек. И в своем мутном состоянии я, вроде бы, проверял рюкзак, но сейчас это стоит сделать тщательнее. К нему я и потянулся. Прищурился от отзывавшейся тупой боли в переохлажденных мышцах.

Действовать будем рационально. Как механизм, Майкл, как робот, как андроид. Сначала — вода. Бурдюк был легок, подозрительно легок. Я отвинтил крышку, поднес ко рту и запрокинул голову. Три глотка. Три жалких, чуть теплых глотка задохнувшейся влаги. Больше ничего нет. Баста. Теперь