Адъютант Кутузова. Том 2 - Анджей Б.

— Нам надо спешить. Держи разработки при себе. Сегодня могут погибнуть не только солдаты.

По земле стелился туман, белый, вязкий, как молоко. Лип к щекам, затягивал глаза, застревал между пальцами на холодных винтовках. Мы шли, хотя не знали, куда. Шли, потому что таков был приказ государя, а приказы, как принято в армии, не обсуждаются.

Первый залп ударил внезапно: БА-ААММ! — не со стороны, где его ждали, а сбоку, почти с тыла. Французы не ушли с Праценских высот. Напротив, они нас там ждали. Кто-то из младших офицеров крикнул, обозначая направление, и сразу началась давка. Тыловые части, поверившие в «победный марш», стали сбиваться в кучу, затрудняя проход батарей. Мои телеги, загруженные новыми зарядными станками и пробными лафетами, оказались в центре мутного вихря. Смятение перерастало в панику.

— Хранцуз на высотах, дядя! — кричал какой-то юный солдат более зрелому сослуживцу.

— Брысь, малец! Куды под ноги лезешь?

— Так сие велел батюшка Кутуз. Мы не лезем тут, дядя, а наступаем!

Я вскочил на облучок и закричал, как когда-то кричал на заводе в аварийный момент:

— Все вправо! Пушки по оси! Не стоять!

Рядом разорвался картечный снаряд. Слыша визг, я видел, как падают люди. Двое из наших сложились пополам как книжки, а один француз, выбежавший вперед с багнетом, ткнулся лицом в месиво грязи. Но движение продолжалось. Канониры, словно почуяв знакомую систему, начали действовать по отлаженному методу: тележки влево, пушки в линию. Ко мне подскочил новый ординарец Кутузова, в лице которого читался испуг:

— Князь Багратион просит поддержки! Сокольницкий ручей, правый фланг!

Не дожидаясь приказа, я оставил охрану и двинулся верхом. Мой кирасир, молодой казак из Черниговской губернии, придерживал поводья и что-то пел сквозь зуб, не то от страха, не то от решимости.

У Сокольниц было хуже, чем я ожидал. Французы не просто наступали. Они наваливались, как волна. Рота за ротой, полк за полком. Их пехота действовала слаженно, будто один организм, смыкая шеренги после каждой потери.

БА-ААХХ! БА-ААХХ! — рвались снаряды, скашивая цепь за цепью. На их месте сразу образовывались новые колонны.

Когда я добрался, Багратион стоял как памятник, на фоне артиллерийского грохота, в плаще, с саблей в руке. Увидел меня, улыбнулся:

— А вот и тот, кто фургоны железом наполнил! Пригодятся, милейший! Вон там, за оврагом артиллерия сдохла. Сделай что-нибудь, будь мил, Григорий!

Не думая, я снял со спутника-казака ранец, извлек чертеж, который возил в планшете. Там был новый «расцепной лафет», позволяющий быстро сменить ось орудия. Его можно было собрать из двух обозных телег. Показал канонирам, как это делается. Через десять минут первая пушка ударила по французам. И удар был слышен по всей долине.

Багратион обернулся:

— Вот это уже бой! Вот это ты славно сделал, Григорий. С меня, братец, чарка водки после сражения!

Эх, черт возьми! Как хотелось в эту минуту сказать бравому князю, что сражение выйдет разгромным для нас! Как хотелось крикнуть: «Не верьте императору, ваше сиятельство! Бейте не в центр, а по флангам! Наполеон знает все наши планы!»

Но, увы. Этого я сделать не мог. Пресловутый «эффект бабочки» продолжал ограждать меня от безумных поступков. Ударь сейчас Багратион по флангам французов, выиграв сражение, и тогда альтернативный виток истории повернет в совершенно иное русло. Такой исход я не мог позволить себе. Кто знает, чем потом обернется для всей эволюции Земли наша победа. Будет ли Гагарин в космосе? Высадятся ли американцы на Луну? Полетят ли зонды на Марс?

Между тем, пока в голове проносились подобные мысли, французы начали с южного фланга, ударив на наше левое крыло, словно точно знали, что там слабее. Против Даву вышел Багратион, храбро, с огнем в глазах, с отборными полками. Против Сульта Дохтуров. Против Бернадота Милорадович. По всей линии заклубился дым, затрещали ружья, загрохотала канонада. Стало ясно, что Наполеон заманил нас в ловушку. Не знаю, что там творилось в штабе Александра, но здесь Багратион не давал себя взять в кольцо.

Оседлав коня, я поскакал к позициям, проверяя работу гаубиц, которые приказал собрать еще по пути из Горошек. Их собирали по моим чертежам. Это были легкие повозки с поворотными тумбами, которые позволяли вести стрельбу по навесной траектории на короткой дистанции. Имелись даже заряды со свинцовой картечью, устроенные в гильзах, — нечто среднее между артиллерийской картечью и мортирной миной. На изготовление я потратил последние недели в дороге, а монтировал их уже в Браунау, не зная, успею ли. Вроде, успел. А первый раз я применил их как раз на высотах. Там рота подполковника Сиверса попала под удар французских кирасир. Мы не успевали подтянуть пушкарей, вот тогда я и отдал приказ:

— Наводить! По моей команде!

Орудие сдернули с воза прямо в канаву, уперли в бруствер. Французы скакали стеной, в полных латах, как на параде. Я дал команду:

— Огонь!

Залп вырвал воздух из легких: БА-ААММ! Серый дым окутал орудийный расчет. Послышались крики, ржание, тяжелое падение тел. Кавалерия рассыпалась. Один из французов, держа руку на животе, упал с коня прямо под ноги нашему пехотинцу. Тот добил его прикладом. Шрапнель, рассыпанная по фронту, проредила атаку, заставив ее утихнуть на время.

Солдаты кричали:

— Ура!

— Багратион с нами!

— За Кутузова!

— За Россию-матушку!

Государя императора никто почему-то не вспомнил. Оно и понятно. Бездарность его приказов бесила не только солдат, но и высший ранг офицеров, включая моего хозяина. Но Михаил Илларионович продолжал подчиняться, как подчинялся когда-то Екатерине с Павлом, хотя уже было ясно: союзники просчитались. Французский удар по левому флангу был ловушкой. Главные силы Наполеона врубились в центр — в том самом месте, где шла дорога от Праценских высот к деревне Бельковице. Оттуда, из тумана, выплывали колонны французской гвардии, как черные волны. Генерал Ланн давил на Лихтенштейна, а сам Наполеон повел гренадеров прямо по центру, по засыпанной инеем равнине. Мне было видно в бинокль их маневры по флангам. Скоро мы уже не сдерживали, а отступали. Я видел, как пятятся наши колонны, как рвется строевой барабан, как падают знаменосцы, не передававшие стяг дальше по цепочке. Все смешалось: артиллерия, кавалерия, пехота, все лезли друг на друга, пытаясь уйти к северу. Единственным утешением было,