Отморозок 8 - Андрей Владимирович Поповский

* * *

— Мистер Джонсон, с железнодорожного вокзала Сан-Франциско зафиксирован интересный звонок Москву — в кабинет начальника службы АНБ заходит молодой парень из технической службы.

— Что там? — Вяло интересуется руководитель, поднимая голову от бумаг.

— На первый взгляд ничего важного, какой-то парень позвонил девушке и попросил позвать другую девушку. Но он сказал, что находится здесь по турпутевке, которую получил как передовик производства.

— Какая турпутевка? Какой передовик? — Непонимающе уставился Джонсон на подчиненного — Сюда из СССР не посылают никаких передовиков.

— Так и я о том же, мистер Джонсон, — кивнул техник. — Он сказал, что перезвонит через три часа.

— Оперативную группу на вокзал, быстро! — Среагировал Джонсон. — И еще несколько машин по разным районам города, чтобы можно было быстро подскочить до нужной точки, если парень сменит телефон.

* * *

Ровно через три часа, набрав тот же номер, после нескольких длинных гудков, я услышал в трубке такой родной и знакомый голос.

— Алло.

На меня нахлынули чувства, а в груди все сдавило и я только смог выдавить из себя.

— Привет, моя ласточка!

— Юра, это правда ты?

— Да, солнышко.

— Дед мне говорил, что ты можешь позвонить, но я не верила, а ты взял и позвонил. — Срываясь на слезы, быстро заговорила она — Я так рада, что ты жив. Где ты мой родной? Что с тобой?

— Я не могу этого говорить, моя хорошая. У меня очень мало времени. Скажи дедушке, что я живу в очень хорошем месте. В большом стеклянном доме похожем на аквариум, но там сильно протекает крыша и все вокруг просто заливает. Ты меня слышишь? Очень сильно заливает. Надо срочно искать протечку.

— Я не поняла, — растерянно говорит Вика. — Какая протечка? Чего заливает?

— Тебе не и нужно понимать, солнышко. Просто передай то, что я тебе сказал дедушке. — Прерываю ее я. — Ты меня прости, я не могу долго разговаривать. Мне уже нужно идти.

— Ты когда вернешься? — Тихим голосом спрашивает Вика. — Дедушка просил передать тебе, если ты позвонишь, что он хочет очень тебе помочь, скажи только точку и тебе обязательно помогут.

— Пока не могу, моя радость. У меня сейчас все очень сложно. Ты меня прости, мы, наверное, больше не сможем увидеться. Так уж все выходит. Жизнь штука очень сложная и несправедливая. Прости меня, пожалуйста.

Я быстро кладу трубку и, сгорбившись, медленно ухожу, едва волоча свои, вдруг ставшими свинцово-тяжелыми ноги. На душе очень мерзко и внутри все пусто, как будто выжженная пустыня.

— Так нужно, Так будет лучше для всех, — шепчу я сам себе, но сердце не верит и обливается кровью.

Мне еще предстоит длинный путь из Сан-Хосе в Лос-Анджелес на автобусе. После первого звонка, я взял такси и попросил довезти меня до этого города, находящегося в пятидесяти милях от Сан-Франциско. Ну, это так, на всякий случай, если мой первый разговор, вдруг заинтересовал того, кого не нужно.

* * *

В этот момент в Москве, в квартире Березовских Вика кладет трубку, из которой раздаются короткие гудки, и без сил садится на пол. По ее лицу бегут слезы.

Глава 5

Подмосковный санаторий Министерства обороны. В просторной двухкомнатной палате у Виктора Петровича Смирнова сегодня два высокопоставленных гостя. Первый — это его давний друг и преемник на посту начальника 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев, а второй — руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков. Инициатором сегодняшней встречи является именно Крючков. Он обратился к Козыреву через неофициальный канал с просьбой пообщаться со Смирновым, который проходит восстановление после перенесенного инсульта.

Все трое сидят в гостевой комнате за столом и пьют чай с сушками. Обстановка вроде неформальная, но в воздухе витает чуть заметное напряжение. Наконец Крючков, поставив свою чашку на блюдце, обращается к Смирнову.

— Виктор Петрович, не хочу долго ходить вокруг да около. Я почему просил Валентина Степановича организовать нашу встречу. Недавно у вашей внучки Виктории состоялся разговор с абонентом находящимся в Соединенных Штатах Америки. Вы сами понимаете, что подобные звонки у нас на особом контроле, и я естественно, по долгу службы, знаю содержание разговора. Мы с вами принадлежим к разным ведомствам, но делаем то одно дело, поэтому, чтобы не дай бог не помешать возможной операции ГРУ в стране, которая является нашим вероятным противником, я прошу вас и Валентина Степановича прокомментировать ситуацию с этим разговором.

— Вы правы, — Отвечает вместо Смирнова Козырев, — это наша операция, и абонент с той стороны — наш сотрудник, выполняющий особо важное государственное задание.

— Вы сейчас говорите о Костылеве Юрии? — Уточняет Крючков, — Насколько я знаю, это именно он, еще до призыва на службу в армию, встречался с внучкой Виктора Петровича, и именно он был пленен в Бадабере и переброшен американцами в США в Военно-морской госпиталь в Бетесде.

— Да, это так. — Медленно произносит Смирнов.

— Я еще раз призываю всех присутствующих отбросить в сторону межведомственные противоречия и поговорить откровенно. В нашем первом разговоре об этом молодом человеке, состоявшемся пару месяцев назад, Валентин Степанович вроде был удивлен тому, что Юрий оказался жив и находится в США. — С сомнением произнес Крючков, переводя взгляд со Смирнова на Козырева.

— Это не совсем так, — качает головой Козырев. — Просто, на тот момент, я не мог быть полностью откровенным с вами, и у меня не было соответствующей информации.

— А сейчас? Сейчас, можете? — Тихо спрашивает Крючков. — Объясню свой вопрос. Мы получили важную информацию, которая переворачивает все произошедшее с вашим сотрудником, и заставляет взглянуть на это совсем под другим углом.

— Да, в настоящий момент, мы можем быть с вами откровенны, естественно там, где это не затрагивает осуществляемой нами оперативной комбинации. Мы понимаем, что сейчас происходит столкновение интересов двух ведомств, и во избежание ситуации, когда мы можем сорвать друг другу игру, готовы вскрыть карты. — Спокойно отвечает Козырев.

— Хорошо. Вскрою карты первым. — Кивнул Крючков. — Мы получили информацию от своего доверенного источника о том, что американцы считают Костылева пришельцем из будущего, владеющим важной информацией, способной дать толчок развитию науки и техники и определить вектор политического развития мира на десятилетия вперед. У них уже были люди, которых они считали подобными пришельцами, в тело которых, каким-то образом, было внедрено сознание людей из будущего. Все эти люди быстро умирали из-за борьбы между старым владельцем тела и внедренной сущностью. Костылев первый, кто смог выжить, и успешно функционировать в новом теле почти четыре года.

— Дорогой Владимир Александрович, —