Отморозок 8 - Андрей Владимирович Поповский

— Может, и ошибаемся, Петрович. — Развел руками Козырев. — Но хотя бы не попытаться понять, не имеем права.

— Э-э-х, Степаныч. Имеем, не имеем. Гляжу я на то, куда все сейчас катится, и искренне не понимаю, о чем там наверху думают. Ведь тут, Степаныч, предательством почище чем у Полякова пахнет, и при чем, на самом верхнем этаже здания. Спросить бы у пацана, куда это все приведет…

— И ведь не спросишь… — кивнул Козырев — Поэтому я и говорю, не нужно парня оставлять американцам, или отдавать Крючкову. Мы его у себя спрячем, и прикроем.

— Степаныч, пока ты при должности и у тебя есть ресурс, но ведь ты и сам знаешь, что тебя на пенсию хотят спровадить. А новый руководитель отдела может посчитать совсем по-другому. Поэтому говорю тебе, Валентин, пусть лучше парень живет своей жизнью. Он заслужил. Повезет ему — вывернется, а нет, по крайней мере, мы перед ним чисты будем. Давай, поможем Юре, чем сможем, а дальше уже как судьба рассудит.

— А как ты ему сейчас поможешь в такой то ситуации? — Пожал плечами Козырев.

— Начнем контригру, как с Крючковым. Пусть к американцем уйдет информация о том, что подставка им Юры, и его потустороннесть, была всего лишь нашей игрой, чтобы вычислить предателя в своих рядах.

* * *

Вечер пятницы, здание цеха заброшенного промышленного предприятия с большими покрытыми пылью окнами. Мощные металлические колонны уходят наверх, к переплетению толстых стальных балок. В центре цеха, на свободном от оборудования пространстве расположена импровизированная площадка для боя, ограниченная выстроенными в виде прямоугольника тюками сена. Внутри ограждения: помост выложенный из поддонов накрытых поверх листами толстой фанеры. Поверх фанеры натянута плотная выгоревшая на солнце парусина, на которой внимательный глаз может увидеть плохо затертые пятна крови. Подобное сооружение стоит совсем ничего, собирается очень быстро и также быстро может быть разобрано и вывезено на грузовичке в другое место.

По углам, за пределами ограждения из тюков сена, стоят мощные софиты, заливающие арену для боя холодным белым светом. Остальная часть большого цеха освещена не так хорошо, но это и не нужно. Вокруг площадки стоят длинные скамьи и потрепанные стулья, на которых, с относительным удобством, сидят зрители сегодняшнего турнира. Сегодня здесь собралось немногим более сотни человек. Это низкоранговый местечковый турнир, и публика здесь соответствующая.

Для зрителей стоимость билета от двадцати до семидесяти долларов, в зависимости от близости к рингу. Не менее трети зрительских мест занимают латиносы, большей частью мексиканцы и пуэртоамериканцы. Немного в стороне, большая компания громко разговаривающих с активной жестикуляцией щеголевато одетых чернокожих парней, с толстыми золотыми цепями на шеях, точь в точь такими, как я снял с гопника в Питсбурге. Отдельно располагаются невозмутимые патриархи-азиаты, окруженные мускулистыми соотечественниками, по всей видимости охраной. Здесь азиатов большинство, чуть меньше половины. Совсем немного белых американцев, среди которых выделяется Джонни Купер, активно барражирующий по помещению. Он подходит то к одной, то к другой компании и о чем-то тихо переговаривается с лидерами и следует дальше. В помещении стоит густой дым от сигарет и сигар, запах пота и сплошной гул разнородных разговоров.

Справа от ринга находится большая расчерченная черная доска на стойке. На доске будут расписаны сегодняшние пары бойцов и коэффициенты ставок на них. Как мне сказал Джонни, всего будет десять пар. Рядом с доской стоит стол, за которым грузный джентльмен в черном костюме, с дымящейся сигарой во рту, будет принимать ставки. Тут же стоит большой железный сейф, куда будут помещать деньги игроков. Неподалеку от сейфа находятся двое крепких парней, одетых во все черное с квадратными челюстями, меланхолично перемалывающими жвачку. Вообще, охраны я насчитал не меньше десятка. Оно и понятно, на подобных мероприятиях иногда возникают потасовки между перевозбудившимися зрителями, а порой и между бойцами, не выплеснувшими до конца весь жар на ринге, и поэтому нужно быстро гасить конфликты в зародыше. Организаторы отвечают за безопасность мероприятия, и им не нужна дурная слава.

Для бойцов стоимость участия в сегодняшнем турнире сотня долларов. Я уже переоделся в тренировочные шорты и футболку и потихоньку разминаюсь, с интересом присматриваясь своим коллегам, и мысленно прикидывая, с кем мне придется сегодня биться. Среди бойцов в основном азиаты и латиносы, есть четверо негров, белых всего двое: это рыжий жилистый парняга, с перебитым носом, похожий на ирландца, и я. В основном вокруг парни примерно моего возраста, плюс минус пару лет, но рыжему ирландцу, по виду, как бы не под тридцатник. Как по мне, это уже поздновато, чтобы выступать в начальной лиге. К такому возрасту, нужно либо завязывать, либо драться уже за куда большие суммы.

Рыжий не спеша разминает суставы, делает наклоны и приседания и по всему видно, что он весьма опытный боец, интересно будет понаблюдать за ним, если нас не сведут в паре. Но это вряд ли, публике будет интересней посмотреть, как белым надерет задницу кто-нибудь из цветных. Ну, или наоборот.

* * *

Меня сегодня привез сюда сам Джони. Мы с ним встретились в семь вечера у боксерского зала «Golden Gloves». Едва запрыгнув в машину, я сразу протянул ему конверт с деньгами.

— Привет Джони! Вот деньги на мой бой. Здесь пять сотен.

— Не боишься проиграть? — Подмигнул мне Купер, заводя двигатель.

— Я однозначно выиграю. — Демонстрируя абсолютную уверенность, лениво зеваю. — Было бы больше, я бы все поставил на себя.

— Ну что же, уверенность в себе это неплохо. Надеюсь, в твоем случае она обоснованна. — Ухмыльнулся Джонни, кладя конверт во внутренний карман куртки.

По пути он кратко ввел меня в курс того, что сегодня будет происходить и как мне следует себя вести. Ничего необычного. Разрешено все, что не запрещено. А запрещен самый минимум, вроде выдавливания глаз и намеренных ударов в пах. Нормальные правила, мне приходилось биться и без таких ограничений. Уже на месте, проехав на огороженную длинным бетонным забором территорию и оставив машину перед большими запертыми воротами цеха, Джони провел меня через небольшую неприметную дверь сбоку здания цеха. Внутри мы подошли к судейскому столу, где Купер записал меня в журнал участников под псевдонимом Bouncer (* Вышибала), потом я оплатил разбитному мексиканцу с сигаретой в зубах стартовый взнос за участие и Джони отпустил меня разминаться, посоветовав как следует настроиться на предстоящий поединок.