1991 - Ал Коруд

class="p1">Видимость была прекрасной и все детали разворачивающейся трагедии можно было рассмотреть во всех подробностях. Серебристый Ил-62 летящий вверх, обе ракеты неслись к нему догоняя. Вот синхронная вспышка возле хвоста, несколько секунд самолет летел дальше. Но вот запылал один двигатель, потом второй. Ракеты «Стрингера» поразили двигатели с обеих сторон, как и было задумано. Из такой передряги не вылезают. Какое-то время он «борт номер один» пытался еще удержаться в воздухе. Опытнейший экипаж в отчаянной попытке пытался выровнять машину, но затем самолет резко клюнул носом, заваливаясь на правое крыло и свалился в крутое пикирование.

— Хорошо глазеть, малой! Ходу!

Двигатель уже был прогрет, и они сразу двинулись в сторону дороги. Заметать следы в этот раз было не нужно. Все равно кто-то увидел бы запуск ракеты. Но пока сюда кто-то прибудет, они уедут в безопасное место.

Варенников и ближние сподвижники ждал сигнала на даче. Здесь была спецсвязь, закрытая телефонная линия, в нескольких сот метрах в лесу развернута мощная армейская радиостанция. Никто не удивится, что группа высокопоставленных военных собирается накануне своего профессионального праздника. Завтра им будет некогда. Напряжение с каждой минутой возрастало. Никогда до конца нельзя быть уверенным в даже самой тщательно разработанной операции. На такой случай у них имелись и запасные варианты. Но лучше действовать сейчас и быстро. Время! Вот их союзник. И одновременно противник тех, кто им противостоит.

За последние годы уже было не раз замечено, что структуры власти реагируют на острые события не сразу. Образуется некий временной лаг, да и даже тогда реакция не всегда адекватная. Система здорово износилась, работает криво и неправильно. Так что точно следует заменить некоторые механизмы и цепочки. Но это позже. Сначала нужно нанести удар, после которого вероятный враг не оправится, а остальные будут меньше болтать и больше делать. Но Варенников, если в чем и не был так уверен, так это в политической части плана. Но тут ничего не попишешь. Хунта в СССР невозможна априори. Это они сразу на первых встречах обговорили.

Генерал оглянулся, остро захотелось тяпнуть по сто грамм. Но нельзя. Потом…может быть, после всего.

Зуммер телефона спецсвязи прозвучал, как набат колокола. Варенников уверенным движением взял трубку:

— У аппарата.

На том конце коротко выдохнули:

— Случилось.

Сидевшие доселе военные уже вскочили с мест. По лицу генерала все поняли, что выстрел пришелся в яблочко.

— Товарищи офицеры, действуем согласно плану. История нас не забудет!

Через десять минут взревели моторы боевой техники, раздались резкие команды, послышался стук ботинок и лязг гусениц. Стоявшие в ближайших поселках и перелесках вышедшие еще ночью на маневры подразделения выдвигались на предписанные им участки. Оставалась скрытой лишь «завеса» из спецназа. Эти сейчас будет охранять заговорщиков показательно открыто. Должен же кто-то противостоять возможному удару «Альфы». Хотя все сомневались, что после Вильнюса там найдутся желающие. Слово «Приказ» уже не работало так, как раньше.

В многочисленных гарнизонах министерства обороны в последующий час раздавались звуки тревоги, также поднимались по всей стране внутренние войска и подразделения ОМОН. Командиры частей вскрывали пакеты, полученные накануне, или получали приказы по спецсвязи. Ошеломлённо читали и выслушивали неслыханные до этого момента приказы. Кто-то отчаянно матюгался, кто-то скупо радовался. Были те, кто бежал от ответственности. Это утро резко разделило народ и страну на «До» и «После».

Страна неумолимо выползала из Перестройки.

Глава 8

Гласность. 22 февраля 1991 года

Редакция газеты «Правда»

22 февраля 1991 года на шестьдесят первом году жизни в результате трагической случайности скончался пламенный ленинец, Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, президент Советского Союза Михаил Сергеевич Горбачев. Выдающийся партийный и государственной деятель, патриот и интернационалист, последовательный борец за торжество идеалов коммунизма и мира на земле. Вся жизнь и деятельность Михаила Сергеевича Горбачева отданы беззаветному служению делу партии и народа, борьбе за укрепление экономического и оборонного могущества Родины, повышение благосостояния советских людей, за всестороннее совершенствование нашего социалистического общества, за сохранение и упрочение мира на земле. Куда бы его не оправляла партия, он неизменно, с присущей ему самоотверженностью боролся за претворение политики КПСС…

Центральный Комитет КПСС

Верховный Совет СССР

Кабинет Министров СССР

— Готовьте в завтрашний номер! Как только получим отмашку, тут же печатать! И срочно ко мне всех редакторов. Мне нужны статьи о Михаиле Сергеевиче и его жизненном пути на первую… да и на остальные страницы.

— Но ведь еще не собиралось Политбюро?

Редактор газеты «Правда» Иван Тимофеевич Фролов махнул рукой:

— Никого не вызвонить! Но мы должны быть готовы.

Ответственный секретарь недоуменно заметил:

— По телевизору и радио также молчок.

Фролов вздохнул. Ему бы самому понять, что в стране творится.

— Иван Тимофеевич, готовить в номер репортажи о вводе войск?

— И с республик сообщают разное. Чуть ли не стрельба идет.

— Пока нам до официального заявления лучше промолчать.

Редколлегия и журналисты озадаченно переглянулись. Давно они не были в той ситуации, когда внутренняя самоцензура буквально вопиёт. Молодежь нетерпеливо била копытом, опытные кадры тут же попрятались в тень. Происходило явно неординарное. Кто-то посмелей все-таки спросил:

— У нас опять цензура?

Фролов, бывший одновременно членом обновленного Политбюро буркнул:

— При ЧС она вводится военными до особого распоряжения. И попрошу не нагнетать! Армия может вернуться в казармы хоть завтра, если увидит, что нет беспорядков.

— А они будут, — мрачно пророчествовал кто-то.

— Вот и пошлите туда репортеров. Чтобы материал был на будущее. Все, товарищи, работаем!

Но на выходе из здания журналистов задержал наряд внутренних войск в полном вооружении и обмундировании нового образца. За ними маячили милиционеры с автоматами в руках. Старший лейтенант с обветренным лицом и нездешним загаром громко объявил:

— До особого распоряжения всем оставаться на своих рабочих местах!

В эту же минуту замолкли все телефоны. Столица погружалась в информационную блокаду. Неравнодушные граждане прильнули к старым радиоприемникам, что ловили «Голоса». Но и там было мало информации. Кто же знал, что еще ночью прошла волна арестов и задержаний. Все персонажи, что частенько выступали на западных вражеских радиостанциях вроде «Радио Свобода» или Би-Би-Си были широко известны и даже особо не прятались. Люди, уже привыкшие к тому, что за потоки лжи никто не отвечает, стали частью местного бомонда. И утро для них вышло на редкость похмельным. Контрразведка шутить не думала.

Лубянка

До центра Москвы шокирующая новость дошла до