Криминалист 6 - Алим Онербекович Тыналин

процента. Это указывает на ручное смешивание. Но связать эти четыре процента конкретно с закупками Кауфмана невозможно, пока мы не найдем сами чернила, клише печатей и оборудование в типографии. Иначе это косвенная улика, не прямая.

Томпсон помолчал. Потом сунул сигару в рот и чиркнул спичкой.

— Что тебе нужно для ордера на обыск?

— Физическая улика, напрямую связывающая Кауфмана с производством фальшивых документов. Оборудование, бланки, клише. Или показания непосредственного участника, а не посредника. Уилки покупатель, он конечное звено цепи. Мне нужен тот, кто ездил по загсам и забирал свидетельства о рождении. Штейн имя из журналов выдачи. Если я найду Штейна и он заговорит, этого хватит.

— Наблюдение, — сказал Томпсон. — Сколько?

— Неделя. Может меньше. Если типография работает на поток, клиенты будут приходить.

— Две смены, ты и Паркер. Автомобиль, бинокль, камера. Стандартная процедура. — Он подписал ордер-карточку и пододвинул ко мне. — Если через неделю ничего не увидите, возвращаемся к плану и думаем заново. Я не могу держать двух агентов на наблюдении бесконечно.

Мы начали в понедельник. Норт-Чарльз-стрит в районе восьмисотых номеров, длинная торговая улица, тянущаяся от даунтауна на север к Маунт-Вернон-плейс. Мелкие магазины, парикмахерские, ремонтные мастерские, прачечные, ресторанчики.

На углу аптека «Рид’з Драгстор», напротив похоронное бюро «Марч Фьюнерал Хоум» с белой маркизой и стеклянной дверью. Публика представляла из себя пеструю смесь: служащие, домохозяйки, разносчики, почтальоны. Район смешанный, белые, чернокожие, пожилые итальянцы из соседнего Литтл-Итали.

«Балтимор Принт Сервис» занимала первый этаж двухэтажного кирпичного здания. Фасад неширокий двадцать футов, может чуть больше.

Вывеска над дверью жестяная, синие буквы на белом фоне, потрескавшаяся краска, буква «r» в слове «Print» облезла наполовину. Витрина слева от входа, за стеклом веер образцов продукции.

Меню ресторана с красной виньеткой, визитные карточки в три ряда, рекламный буклет автосалона, пригласительные на свадьбу с золотой окантовкой. Обычная продукция мелкой коммерческой типографии. Справа от витрины дверь с табличкой «Часы работы: 8:00–18:00, понедельник-пятница, суббота до 13:00». На втором этаже два окна с задернутыми жалюзи, на подоконнике засохший фикус в горшке.

Глава 9

Вейс

Мы припарковались через улицу, в восьмидесяти ярдах, у бровки тротуара перед магазином электротоваров «Сирс». Служебный «Форд» темно-синий, без опознавательных знаков, ничем не отличающийся от сотен таких же машин на улицах Балтимора.

Я сел за руль, Дэйв на пассажирское. На заднем сиденье лежали портфель с биноклем «Бауш энд Ломб» семикратного увеличения, камера «Полароид Лэнд» модели 250 с телеобъективом, блокнот, два термоса с кофе, бумажный пакет с сэндвичами из «Субмарин Хаус» на соседней улице.

Стандартный набор для наблюдения. В тысяча девятьсот семьдесят втором году наружка выглядела именно так, два человека в машине, термос, бутерброд и масса терпения.

Первый день понедельник, прошел без событий. Кауфман пришел в восемь ноль пять.

Невысокий, Уилки не соврал, в темно-сером костюме и очках с толстой черной оправой. Лысоватый, остатки седых волос зачесаны назад.

Лицо круглое, розоватое. Шел неторопливо, в левой руке бумажный пакет с завтраком, в правой связка ключей на кольце. Открыл дверь, вошел. Через минуту в окне второго этажа зажегся свет.

В течение дня в типографию вошли семь человек. Я записывал каждого, время, внешность, время выхода, нес ли что-нибудь при входе и выходе.

Десять двадцать, пожилая женщина в синем пальто, внесла стопку листов, вышла через двенадцать минут без листов. Заказ на печать.

Одиннадцать ноль пять, мужчина в форменной куртке «Домино’з Пицца», занес картонную коробку, вышел через три минуты. Доставка.

Час дня, двое в деловых костюмах, пробыли двадцать минут, вышли с пачкой визитных карточек в целлофане. Клиенты.

И так далее. Обычная торговля, обычный день. Кауфман вышел в шесть десять вечера, запер дверь, прошел по Чарльз-стрит на юг и скрылся за углом. Я проследил направление, вероятно, к автобусной остановке или парковке на Ломбард-стрит.

Дэйв сменил меня в семь вечера и просидел до утра. На рассвете мы созвонились. «Ничего подозрительного, — сказал Дэйв. — Скучная типография. Скучные клиенты. Скучная ночь.»

Второй день вторник. Та же рутина. Кауфман пришел в восемь, ушел в шесть. Клиенты рестораторы, мелкие предприниматели, адвокат с заказом на бланки. Я сидел в машине с восьми до семи, Дэйв с семи до восьми. Ничего.

Среда. Мое дежурство началось в восемь, как обычно. В девять двенадцать я отхлебнул остывший кофе из термоса и поставил стакан на приборную панель. Поднял бинокль. Дверь типографии открылась.

Из нее вышел Кауфман, без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами, руки в чернильных пятнах. Посмотрел вправо и влево по улице.

Постоял несколько секунд. Потом вернулся внутрь, оставив дверь приоткрытой.

Через две минуты на тротуаре появился человек. Невысокий, лет тридцати, в сером клетчатом пиджаке и темных брюках.

В правой руке черная дорожная сумка, не чемодан, а мягкая сумка с двумя ручками, вроде тех, в какие упаковывают одежду на пару дней. Человек шел быстро, уверенно, не оглядываясь. Подошел к двери типографии, толкнул ее и вошел.

Я навел бинокль на окна второго этажа. Жалюзи закрыты, ничего не видно. Опустил бинокль, взял камеру «Полароид» с телеобъективом, положил на колени. Ждал.

Через двадцать минут дверь типографии открылась. Вышел тот же человек в сером пиджаке. Без сумки. Руки в карманах. Повернул направо и пошел по Чарльз-стрит на юг.

Я нажал кнопку спуска в тот момент, когда он повернулся в профиль. Камера щелкнула, мотор протянул пленку, из нижнего слота выползла карточка, мокрая, еще не проявленная.

Я положил ее на приборную панель и нажал снова, когда человек обернулся, получилось почти анфас, расстояние около ста ярдов. Вторая карточка выползла рядом с первой.

Через минуту на глянцевой поверхности проступило лицо: молодое, гладко выбритое, темные волосы чуть длиннее обычного, нос прямой, подбородок округлый. Снимок зернистый, сто ярдов для «Полароида» слишком далеко даже с телеобъективом, но черты различимы.

Человек зашел в сумку и вышел без нее. Сумка осталась в типографии.

В обед я сменился. Дэйв сел в машину, я поехал в балтиморское отделение ФБР. Зашел в комнату связи на втором этаже, три телетайпных аппарата «Уэстерн Юнион» стрекотали у стены, оператор в наушниках принимал входящие сообщения.

Я составил запрос, дал описание задержанного, мужчина, около тридцати лет, рост пять футов семь-восемь дюймов, темные волосы, и просьбу проверить по картотеке ФБР и по базе «Иммиграционной службы». К запросу приложил снимок «Полароида», переснятый на стандартную пленку и распечатанный в фотолаборатории этажом ниже.

Ответ пришел через четыре часа, под конец