Сказание о второстепенном злодее - SWFan

равно была «международной» и собирала дарования со всего континента. Только на первом курсе числилось больше двухсот пятидесяти учеников; даже если сражаться будут по десять человек за раз, всё равно нельзя было терять ни минуты, чтобы провести их всех от начала и до конца турнирной пирамиды за один день.

Именно поэтому сперва атмосфера всего происходящего напоминала не столько грандиозное мероприятие, сколько экзамен по физкультуре, где люди нетерпеливо топчутся в очереди и ожидают, когда назовут их имя.

Тем более что первые схватки не представляли особого интереса. Разглядывая расписание, которое ещё несколько дней назад появилось на доске объявлений, студенты выяснили, что турнир был — весьма вероятно, что намеренно — спланирован таким образом, чтобы «Утренние звезды» встретились только под самый конец. И поскольку общественное мнение было таково, что лишь эта троица могла претендовать на победу, наблюдать за первым раундом было, грубо говоря, бессмысленно.

И действительно, зрители на трибунах общались, листали книги или просто досыпали, сложив руки на груди и терпеливо дожидаясь, когда начнётся настоящий турнир. Собственно, первая половина первого раунда даже меня не занимала. А вот вторая…

Я достал из кармана небольшую бумажку, на которой были написаны две цифры — «2:7» — и вздохнул.

Надеюсь, к этому времени в лазарете ещё будут свободные койки…

Стараясь побороть волнение, я остановился на краю толпы ожидающих и стал нервно потирать обгоревшие пальцы. На аренах мелькали вспышки и сверкали мечи, однако следить за всеми этими схватками я был не в состоянии.

В какой-то момент ко мне приблизилась Джульетта де ла Ней со своей свитой и справилась «о моём самочувствии» после вчерашнего. Я подбирал наиболее вычурный и надменный способ сказать, что всё в порядке, как вдруг судья прогремел:

— Битва на седьмой арене закончена! Победитель — Крис Норвич. Следующим дуэлянтам, Алексу Кляйну из класса Kv6 и Антону Савину из класса Ha3, немедленно занять места…

Глава 16

Обреченность

— Удачи вам, господин Савин!

— Господин Савин и без удачи раздавит этого плебея!

— Поставьте его на место!

— Господин Савин, напомните этому холопу, насколько остра бывает шпага дворянина!

— Порубите его на куски!

Громкие крики раздавались на трибунах, когда я вышел из толпы ожидающих и направился к назначенной площадке.

До сих пор люди не особенно внимательно следили за поединками, однако этот был особенным. Сражался Антон Савин; сражался с тем самым простолюдином, который сломал ему нос — первые несколько недель с начала учёбы это была самая популярная тема для обсуждения, о которой судачили по всем коридорам.

Закономерно, что наш поединок в рамках турнира привлёк всеобщее внимание — в том числе потому, что людям хотелось посмотреть на моё избиение.

Было очевидно, что все эти крики «поддержки» на самом деле представляли завуалированные издёвки. Репутация Антона оставляла желать лучшего; многие, даже другие дворяне, считали его выскочкой, и поскольку результаты предварительного экзамена были публичными, все знали, что, несмотря на высокое происхождение, сам он был довольно бездарным.

Многочисленные зрители не просто хотели, чтобы я проиграл, — они ожидали моего поражения, которое казалось им неизбежным. И они были правы: сегодня мне действительно предстояло унижение. Ученики Факультета Синей Розы так и вовсе не стеснялись в своих выражениях и подначивали Алекса разрисовать моё лицо в цвета имперского флага (красный, фиолетовый и золотой).

Желая поскорее со всем этим покончить, я взял тренировочную шпагу и забрался на седьмую арену, на которой меня уже дожидался черноволосый парень.

Если так подумать, это был первый раз, когда я видел его с тех пор, как попал в этот мир. В своё время он сотни часов маячил у меня на мониторе: непримечательный юноша с неряшливыми чёрными волосами и красными глазами. Вежливый. Добрый. Отзывчивый. Всегда готовый броситься на помощь и при этом способный на праведную ярость, когда его друзьям угрожает опасность.

Алекс Кляйн. Заурядный мальчишка, которому суждено однажды изменить, а затем спасти весь мир.

Прямо сейчас он стоял передо мной и держал в руках широкий меч с тупым лезвием, внутри которого переливался горячий с виду красный кристалл.

Игрового Алекса позволялось развивать в направлении любого элемента, однако настоящий, видимо, предпочитал огонь. Что ж, тем лучше для меня: получили электрический ожог — получим и термический! Для полноты коллекции останется только химический и лучевой. Кстати говоря, формально первая атомная боеголовка появилась только в третьей части Сказания о Храбрых Душах, но секретный проект по её производству был, очевидно, начат ещё раньше, а значит…

Ладно. Не суть.

Я покачал головой и снова посмотрел на Алекса.

Меня поддерживали (иронично) сотни подхалимов; его сторонников было намного меньше, но все они были настоящими — теми людьми, которым он помогал, когда отбывал своё наказание.

Среди них была девочка, по просьбе которой он забрался на дерево и поднял выпавшего птенца (хотя нет, в этой реальности он этого не делал).

Эксцентричный алхимик со второго курса, для которого он стал подопытным субъектом.

Альфирия — вежливая и трудолюбивая работница библиотеки, вместе с которой он раскрыл тайну пропадающих книг.

Саша — подруга детства, с которой он вырос в горном приюте, и многие другие.

Алекс только недавно ступил на тропу настоящего героя, но уже сейчас в глазах, которые на него смотрели, было больше подлинного света, нежели Антон Савин видел за всю свою жизнь.

— Битва на арене номер семь, Антон Савин против Алекса Кляйна…

Не то чтобы это было несправедливо. В конце концов, ничто не мешало настоящему Антону тоже быть хорошим человеком. И нет, воспитание не считается. Рука сценариста — тоже. Речь идёт не о персонаже, но человеке, который жил в этом мире, пока я не занял его место. Он получил по заслугам, и всё равно…

— Начинайте!

…всё равно это было немного грустно.

Я вскинул шпагу и произнёс:

— Пришло время тебе поплатиться за свою дерзость, проклятое…

В ту же секунду на меня устремился раскалённый красный меч…

…

…

…

Порой исход битвы становится очевидным уже с первого удара.

— Ожидаемо, — с пренебрежением произнесла Адель де ла Крус, наблюдая с трибуны (её собственный поединок уже закончился) за дуэлью на арене номер семь.

Эта битва пользовалась наибольшей популярностью среди прочих во второй половине первого раунда, но вовсе не потому, что её исход был особенно интригующим. В тот же момент, когда черноволосый юноша замахнулся своим пылающим мечом, а его противник с огромным трудом заблокировал этот, в сущности, примитивный удар, стало понятно, что у Савина не было ни