Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

При встрече с обозниками мы расходились чинно и с чувством собственного достоинства. Пара дежурных фраз и пожелания доброго пути были необременительны и ничего не значили. Люди, жившие в этих местах, были суровы, основательны и разговорчивостью не страдали. На третий день моего пути из Вистена мы достигли подножья Северных гор, до Копей оставалось пару часов пути, и меня начали тревожить плохие предчувствия.

В отличии от Сторожевых гор, здесь на поверхности не было ничего. Все административные здания, лавки, склады, трактир и прочее было укрыто в скалах. Входную группу обрисовывал огромный прямоугольный портал. Мастера людей и двергов не поленились и украсили его прекрасной резьбой по камню. Мотивом декора стал человек и Дверг, стоящие через проём друг от друга. Вход в Северные копи был красив и монументален. Всё вокруг здесь было пропитано атмосферой дружбы и сотрудничества. Когда-то начатые здесь горные разработки людей удивили двергов своей неэффективностью, и спустя десятилетия переговоров была заключена концессия на совместную разработку. Все добытое, теперь вывозилось в две стороны, на юг к людям и на север в глубины королевства двергов. Пронизывающе холодный ветер не проникал в портал входа.

Дверги отлично умели закручивать потоки ветра, света, воды и тепла, так чтобы они служили им на пользу. Секретами своими они не делились, но если люди сами разгадывали их, были не против и даже рады, хвалили и хлопали по плечам, вгоняя в камень, топорщили в улыбках усы и бороды. Войдя в портал входа, я остановился, чтобы привыкли глаза. Примерно десятиметровый, прямоугольного сечения коридор, шёл в глубину скал, и я не видел, что там за ним дальше. Здесь было достаточно широко для того, чтобы разъехались две гружёные телеги. Коридор был полутемен и как будто пуст, но это было не так.

Ведя Вороного под уздцы, я дошёл до середины коридора и только сейчас заметил глубокие ниши по бокам. В этот же момент из них показались две караульной пятёрки стражей. Закованные с ног до головы в латы дверги и в лёгкой броне лучники люди. Оказавшись в середине этого построения, я задумчиво стал размышлять о гипотетической возможности конфликта, вариантах своих действий и шансах остаться целым. Получалось не очень. Создав нужную атмосферу, старший из людей лучников, десятник королевской гвардии обратился ко мне.

– Какова цель вашего прибытия? – Спросил он.

– Их несколько, – ответил я. – Первая в том, чтобы спасти задницу господина графа Вистена. Надеюсь, я ещё не опоздал для этого. Лицо десятника начало вытягиваться, а я продолжал.

– Вторая цель в том, что у меня дело к правителю двергов и это важно. – Я не видел, но чувствовал, что и старший дверг под шлемом не смог сдержать гримасу удивления и оторопи от моих слов.

Повисшая тишина немного развеселила меня. Спустя ещё секунду два кольца стражей расступились, и я прошёл дальше. Когда прямой коридор закончился, я увидел, что он разделяется на два таких же уходящих ещё дальше, но уже под углом к первому. Умно, потенциальный противник не видит манёвра и продвигается вслепую. Я был уверен, что эти каменные кишки нашпигованы ловушками. Ниши для стражей также были по всей его длине, но больше ко мне никто не выходил.

Свет, поступающий сейчас через световые шахты, освещал только центр коридора, но я видел и факела. Они не были зажжены, но днём этого и не требовалось. Коридор, по которому я сейчас шёл, был красив. Все стены что я видел, здесь были украшены резьбой и рунным орнаментом двергов. Коридор плавно изгибался и я, наконец, увидел свет большого зала.

Язык не поворачивается назвать это место пещерой. Размеры, высота свода, резная и витая колоннада, арки, дома. Все это делало это место необычайно красивым и невозможным в сочетании различных элементов. Сочетание же дневного и факельного освещени,я играло тенями и скрадывало то, что видеть было не надо и подчёркивало то, что являлось достоянием труда и величия двух рас. Посмотреть тут было на что. Посередине огромной пещеры, была целая городская площадь с фонтаном.

На дальней её стороне расположилась ратуша в три высоких этажа с окнами бойницами и плоской крышей. Ширина проспектов, отходивших от площади с фонтаном, была равна ширине двергского хирда и я никому бы не позавидовал попасть под этот стальной каток. Дома здесь были сплошь каменные, каждый владелец или владельцы такого старались его украсить и выделиться перед соседями. Никогда я ещё не видел сразу столько представителей горного народа в одном месте. Гордо неся свои бороды, они степенно передвигались по своим делам, иногда останавливаясь, чтобы поприветствовать соплеменника или деловых партнёров человеческой расы.

Пока я осматривался, ко мне подошёл молодой Дверг, он ещё не носил бороды, и обратился:

– Уважаемый, вам требуется пройти в ратушу и зарегистрироваться, – проговорился он. – Такие порядки.

Я же пока он говорил, внимательно присматривался к нему. Это был первый Дверг без брони, которого я видел, и мне было любопытно, самому, а не по книгам составит своё мнение об физических кондициях этих существ.

Молодой Дверг, был кряжист. Он здорово чем-то напоминал камень. Знаете, как статуя, которую высек гениальный мастер. Вот, ещё чуть и камень оживает, становясь юношей. Я испытывал сейчас те же ощущения. Его полутораметровый рост, как будто говорил о юности лет, или миниатюрной женской фигуре, но ощущения эти сразу пропадали, когда взгляд падал на его грудь, плечи и руки. Я отдавал себе отчёт в своих собственных кондициях, но по сравнению с этим юношей я сам себе казался худощавым и аскетичным.

Пропорции тела двергов были слегка нарушены, как я видел. Их мощные и крепкие ноги были чуть короче, чем хотелось бы для гармонии. Одет же этот подросток был просто. Крепкие кожаные башмаки с носками, обитыми железом. Кожаные портки и рубаха были перепоясаны широким ремнём. На предплечьях наручи. На поясе множество петель, кармашков и мешочков, и все они были чем-то заняты. Впечатление произвела кирка на короткой рукояти. Острота этого инструмента была видна издали и невооружённым взглядом, вся стальная её часть была украшена рунами и непонятными мне знаками. Такой киркой, хоть черепа кроши, хоть скальную породу. Прекрасная вещь. Видя, что я залюбовался, юноша с гордостью проговорил:

– Отцовская вещь, наследство! – При этих словах он нахмурился, тень печали омрачило его юное лицо и, махнув рукой в сторону ратуши, он отошёл к сверстникам.

Мы же с Вороным отправились