Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

стало понятно, что шар, скорее всего, служил неким концентратором энергии, соединявшем в себе потоки, расходящиеся от него, или наоборот сходящиеся к нему, через пюпитр, монолитно вмонтированный в пол и далее по всей зале, стенам и этажам Черной башни.

Под моими ногами, в стороны от постамента, разбегались толстые жилы, сделанные из агатового – черного материала, который был словно вплавлен, или очень искусно вставлен в камни пола. Далее, они частично расползались на стены, а частично уходили вверх и вниз, сбегая по боковинам лестничного пролета, чтобы там снова распространиться по следующему каменному перекрытию. Я поднялся наверх, на крышу башни, протиснувшись через узкий лаз, сверху прикрытый плотной деревянной крышкой из дерева, не потерявшего своей структуры и прочности, за долгие столетия непогоды и вечной сырости этих мест.

Я стоял на плоской крыше, по периметру венчавшейся невысоким парапетом, в виде каменных зубцов. Крыша была лишь немногим меньше по размеру, чем первый этаж. Конусность всего строения была совсем не велика, а с близкого расстояния и вовсе незаметна невооруженному глазу. Парапет был изрядно побит, частично оплавлен, а местами, его зубцы были разрушены почти до основания поверхности плоской каменной крыши. В моем видении, на этих зубцах крепился Пылающий глаз, который позже схватился в смертельной схватке с Тенью, вселившейся в мое сознание, во время неудачно проведенной мной схватки, в астральном пространстве (подробнее об этом написано в первой книге).

Наша деревенская ведунья и толковательница снов, сумела вроде бы расшифровать то запутанное обилием образов, иносказаний и метафор виденье, что последовало за этими событиями. По ее словам, все это было не более чем символами, а никак не реальностью. А сейчас, я стоял и держался руками за оплывшие от нестерпимого жара магического огня, сумевшего расплавить даже камень, зубцы парапета. На вершине той башни, которая, если верить Норе, была лишь плодом воображения моего подсознания, стремившегося в виде сна, донести до меня информацию, которую она, по ее словам, мне только лишь расшифровала.

Бред и бабушкины сказки. Либо я и сейчас сплю, либо… Я встряхнул гривой черных, как смоль волос, и перегнулся через каменный зубец, не отрывая рук от его зазубренной вершины. Подо мной во все стороны, до самого горизонта, раскинулось желто-коричневое пространство болот, лишь у фундамента немного уступающее свое место травянистой, едва поднимавшейся над окружающим пространством возвышенности, посреди которой ввысь устремлялись сложенные из исполинских каменных блоков, стены Черной башни. Прохладный, едва ощутимый ветерок, овевал мое раскрасневшееся после непростой схватки лицо, а я стоял и смотрел вдаль, силясь заглянуть за горизонт и увидеть за ним: либо вершины Белых гор на юге, либо огни деревенских изб Винтори на западе, либо прибой Далекого моря на востоке, либо каменные стены Низорда на севере. Все это было примерно равноудалено от меня, и я как не старайся, не смог бы увидеть ничего из этого, ибо каждый из этих пунктов был сейчас, за ни один десяток лиг отсюда.

Крыша свободно продувалась всеми ветрами и была девственно чистой, умытой осенними дождями и просушенной холодными ветрами наступающей зимы. Ее гладкая, будто отполированная, черная поверхность, сейчас искрилась редкими вкраплениями слюды в массивах каменных блоках, под лучами заходящего вечернего солнца. От люка, через который я поднялся сюда, к выщербленным зубцам, разбегались абсолютно черные прожилки из того же, похожего на агат материала, что я видел на полу верхней залы. Они впивались в камень парапета, поднимались к остриям зубцов и там завершали свой путь, начинающийся от ложемента шара.

Я по-прежнему держал артефакт в руке, разглядывая его на освещенной поверхности крыши. Сейчас он был холоден и абсолютно прозрачен, словно это был отшлифованный до совершенства шар, изготовленный из кристалла горного хрусталя. Лучи солнца пронзали его насквозь, не преломляясь и не встречая на своем пути никакого сопротивления. Каким образом Коготь сумел активировать этот артефакт и как понял его предназначение, да и понял ли? Скорее, он использовал лишь побочный эффект, или одну из многочисленных функций, заложенных в него создателем этого могучего, магического устройства. Возможно, с помощью него он и сумел так долго скрывать от всех местоположение Черной башни.

Я спустился вниз и осторожно поместил шар в ложемент пюпитра. Он скользнул в свое мраморное ложе и замер в неподвижности. Чуть заметная вибрация, концентрической волной прокатилась от постамента. Шар засветился изнутри молочно белым, мягким сиянием, по прожилкам столешницы заструились токи энергии, невидимые глазу, но хорошо различимые в магическом диапазоне. Под ногами вспыхнули и налились черным свечением агатовые жилы, распространяя его по стенам, и уходя на другие этажи. Башня вздрогнула, и в ее окнах погас дневной свет. Я подошел к ближайшему окну – бойнице и увидел вместо солнечного света, клубы густого, молочно- белого тумана, поглотившего все окрестности и свет заходящего солнца. Руны на боковых поверхностях пюпитра горели темным, бордовым сиянием. Но не все. Присмотревшись, я заметил, что часть рун осталась, словно бы не активна.

Память подсказала мне, что на передней, фронтальной поверхности, сейчас сияли руны: Манназ, Отилия, Иса и Ланаро, что означало, если дословно: скрытность, спокойствие, застойность, туман. В сумме же, эта комбинация позволила башне попросту скрыться от любопытных глаз, как людей, так и магов. Конечно, от прямого поиска высококлассного мага, таким образом было не укрыться, но все же, ситуация говорила сама за себя. Многие века о Черной башне не было даже слухов. Не знаю, сколько времени тут провел Коготь и как долго он благодаря использованию шара, как источника поглощения чужих сил и здоровья, смог прожить, но он явно не рискнул за все это время экспериментировать с этой панелью управления древним артефактом.

Размышления мои прервал поднявшийся ко мне Сэм, по-видимому, он тоже почувствовал вибрацию башни, и понял, что тут что-то происходит. Он подошел ко мне и уставился сначала на шар, на пюпитр, а потом и на насыщенные энергией, агатовые жилы в полу, светившиеся в магическом зрении, под нашими ногами:

– Чайник поставил? Хорошо, я бы сейчас выпил чего-нибудь горяченького!

– Остряк! – С улыбкой ответил я.

Напряжение немного спало, и я уже решил, что пора бы отсюда делать ноги, пока в башне что-нибудь не рвануло, когда меня остановил возникший в моем мозгу голос неуемного соседа по разуму:

– Я достиг цели! Теперь нам с тобой предстоит еще немного поработать, для того чтобы совершить, начатый моим господином и повелителем Ритуал.

– Что еще ты от меня хочешь? – Так же мысленно ответил ему я.

– Нам предстоит, в строго определенный день и час, совершить