Второе дыхание - Ольга Кобзева

ответ внутри себя. Я заставляла себя молча ждать вердикта. Может, раньше такое лечение и вызвало бы у меня скепсис, но полностью зажившая спина, ранее разодранная хищником, способствовала возникновению доверия к методам лечения старухи.

Шайлас пришла в себя к вечеру, до того момента я от нее не отходила. Кормить ее хозяйка не позволила, вместо этого помогла напоить малышку какими-то пахучими травяными настоями. Старуха не задавала вопросов, ее отношение ко мне никак не изменилось, но моей девочке она помогла. Молча протягивала снадобья, которыми нужно было поить малышку, скупо подозвала к столу меня, а когда отказалась, протянула лепешку и кружку с молоком.

Припасы старухе приносили поселковые. Это не было чем-то необычным. Думаю, есть какой-то уговор, по которому она живет в этом доме прямо в центре поселка, лечит местных, а те взамен ее кормят.

Чуть погодя приполз и Корт. Меня к тому моменту отпустило, что и спасло ему жизнь. На меня мужчина старался не то что не смотреть, даже глаз не поднимать. Переговорил со старухой, вызвав ее на улицу. После приволок какой-то ларь, упорно предлагая мне его взять. Не взяла. Зыркнул и оставил у входа.

Поджатые губы старухи подсказали, что она недовольна моим поведением. Что? Серьезно? Да он чуть не надругался надо мной, вообще-то! Шайлас вон как покалечил!

Весь вечер я пыхтела негодованием. Решила, на всякий случай, вообще ничего у местных мужчин не брать. Мало ли, что это может означать. Вот так возьмешь кусок лепешки за столом, а после окажется, что ты уже замужем! Или продала себя в рабство за еду и крышу над головой. Нет уж, спасибо.

— Это откуп, — сухо бросила старуха, кивая на ларь.

Ага. Отлично. Вот и пусть стоит там, от меня подальше.

Уже стемнело, когда я вспомнила, что спальное место у старухи одно. Получается, если мы с Шайлас займем топчан, пожилой женщине снова придется спать на полу. Я еще мучилась раздумьями, ведь и перекладывать Шайлас на пол я тоже не слишком хотела, когда старуха сама разрешила все сомнения. Она бросила на пол тонкую тряпку, укладываясь на ночь. Нет, я правда собиралась предложить ей поменяться, но старуха вскоре уснула. Даже позавидовала, если честно тому, как быстро старая женщина сумела уснуть. Прислушалась. Точно спит.

Быстренько сбегав в общественную уборную, поспешила обратно к Шайлас. Мне страшно было оставить ее одну даже ненадолго, чудилось, что ей может стать плохо именно тогда, когда меня не будет рядом.

Малышку тоже нужно было сводить в туалет. Для этого пришлось взять ее на руки и вынести. К уборной не понесла, ограничились ближайшими кустиками. Ничего, она маленькая, ей можно. Шайлас забавно хваталась за мою шею. Бледная, осунувшаяся. На улице ее вырвало. Вот почему старуха не разрешила кормить.

Жаль, что сейчас Корт не решил выползти из своей берлоги! Очень жаль. Ну каков негодяй! Ведь только-только Шайлас стало получше! Ходить начала, весело щебетать, на ребенка стала похожа, а не на заморыша какого!

Все же пришлось тащиться с моей мышкой до уборной, где бы я еще ее обмыла?

— Мама, мне плохо, — прошептала Шайлас, не давая себя отцепить, держась за мою шею все время, не соглашаясь даже ненадолго отрываться от меня.

— Потерпи, солнышко, — шептала, целуя заострившийся носик. — Я рядом, Шайлас, я всегда буду рядом.

— Не уходи, — шептала девочка, борясь со слабостью. — Только не уходи.

Поселковые еще встречались, несмотря на опускающуюся ночь. На нас смотрели… странно. Я никак не могла понять, что не так с их взглядами. Женщины бросали заинтересованный взгляд и тут же отводили глаза, словно видели перед собой калеку, которому нельзя помочь. Вроде и любопытно, и жалко, а глазеть воспитание не позволяет. Мужские взгляды часто были окрашены интересом, похотью, но и они торопились перейти на другую сторону дороги или побыстрее отвернуться.

Вернувшись в домик старухи, уложила Шайлас на топчан. Девочка уже спала. Примостившись с краю и обняв малышку, я тоже попыталась уснуть. Будущее виделось беспросветным. Наверное, впервые с момента попадания в это место, я испугалась. Не за себя, я испугалась, что не сумею защитить этот комочек счастья, который подарила мне вселенная вместе с возможностью ходить. Прижалась к Шайлас ближе и закрыла глаза. Во сне между нами образовывалась связь, природы которой я не понимаю и не могу объяснить, но всей душой стремлюсь к этой связи. Она наполняет энергией, позволяет узнать мою малышку чуть лучше, мы с Шайлас словно становимся одним целым…

Оказавшись на том берегу, поначалу испугалась. Но увидев веселую Шайлас, радостно бегающую по горячему песку, успокоилась. Мы снова в ее сне. Солнце не обжигало, потому что я знаю, что это сон. Голод и жажда не тревожили по той же причине. Радость и умиротворение — вот что я испытывала.

— Шайлас, расскажи мне, кто твой папа? Как ты оказалась в этом лесу? — кивнула на скалу и хижину наверху.

— Мой папа очень занят, — поджала губки девочка. — Но я ему нужна.

— Конечно, нужна, мышка, — подтвердила с улыбкой. — Он ведь тебя любит.

— Я ему нужна, — упрямо повторила Шайлас.

— А как ты оказалась в этом месте? Кто это… был с тобой там? Ты помнишь?

Личико Шайлас скривилось как от боли, она заморгала часто-часто, а потом резко вскинулась, глядя куда-то вдаль.

В нашу сторону уверенной походкой шел высокий мужчина. Я тоже его видела, а он только девочку. Смотрел на нее, не отрываясь. Между ними словно натянулась крепкая нить, за которую он и держался, все приближаясь.

Шайлас вдруг метнулась ко мне, юркая за спину. Я не знала, как себя вести. То, что мы во сне, немного смиряло страх, ведь я знала, что в любой момент мы можем оказаться в домике старухи. Одновременно с тем было любопытно, кто этот мужчина, почему моя крошка его боится?

Шайлас опасливо выглядывала у меня из-за спины. Мужчина остановился шагах в семи и приближаться не спешил.

— Ты меня не помнишь? — спросил он у девочки, опускаясь коленями на песок.

Шайлас выглянула чуть сильнее, рассматривая незнакомца.

— Ты айли Рейджинал Лориош? — неуверенно спросила малышка.

— Для тебя просто Рей, — кивнул тот с намеком на улыбку.

Мужчина вел себя крайне доброжелательно. Заметно было, что он боится испугать Шайлас.

— Ты убил главу рода, — прошептала Шайлас, снова прячась мне за спину.

— Да, убил, — не стал отрицать «просто Рей». — Ты меня боишься?

— Папа говорит, ты очень плохой.

— Ты меня боишься? — повторил вопрос мужчина.

— Кажется, нет, — неуверенно отозвалась Шайлас.

— Хорошо, — чуть расслабился мужчина. — Тебе и