Первый Предтеча 3 - Элиан Тарс

ту пору. Сразу легче стало. А он, Михаил Петрович, знаете, в таких делах разбирается… Хотя, конечно, с лечением от Антона Игоревича его травы, увы, не сравнятся. Антон Игоревич, он… ой!

Малец наконец заметил меня и резко выпрямился.

— Антон Игоревич, — выпалил Игоша. — Я тут…

— Молодец, — кивнул я. — Всё правильно сделал. Иди, помоги Петровичу с выгрузкой. Я подежурю.

Игоша закрыл термос, поставив его на пол, аккуратно вложил кружку Мирославе в ладони, кивнул ей, как старой знакомой, и тихо бочком выбрался из кузова.

Проводив его взглядом, я запрыгнул в «Волка» и сел на скамейку напротив.

Мирослава на меня не посмотрела. Она медленно поднесла кружку к губам, сделала маленький глоток и опустила её обратно.

— Как ты? — спросил я.

Она дёрнула плечом. Одеяло съехало, и я увидел, что руки у неё всё ещё подрагивают.

— Нормально, — хрипло ответила Мира. — Просто… дай минуту.

Она сделала ещё глоток, уткнулась носом в пар над кружкой и долго дышала им.

— Это из-за меня, — еле слышно произнесла она.

— Нет, — спокойно возразил я, пересев к ней и поправив одеяло повыше.

— Я же сказала про… — губы у неё шевельнулись, но она осеклась. — С‑с…

И замолчала, будто снова боясь произнести такое простое слово.

— Не нужно было говорить про С… — продолжила было она, но снова резко оборвала себя.

— Срез, — спокойно завершил я.

Мирослава вздрогнула всем телом и резко повернулась.

— Не говори! — выпалила она. — Не при мне! Пожалуйста… Это опасно!

— Мира… — вздохнул я, но она перебила меня.

— Я думала, это прошло, — заговорила она быстро, глотая слова. — Правда думала. В последние годы ведь ни разу не повторялось. Я перестала его называть… само это слово… и всё как будто успокоилось. А сегодня у ручья расслабилась, потому что… не с кем было говорить об этом раньше, вообще не с кем. А тут ты, и я… и сразу…

Она сжала кружку ещё сильнее и отвернулась к стенке кузова.

— Я призываю их… — тихо произнесла она. — Уже не впервой.

Я помолчал, давая её дыханию выровняться. Девушка напряжённо дышала. Затем припала к кружке с ароматным травяным чаем. Осушив её, грустно повесила голову.

— Ты не призываешь их, — сказал я наконец.

— Откуда ты знаешь? — Мирослава вновь резко повернулась ко мне, и в глазах у неё блестело больше злости, чем слёз. — Откуда тебе знать? Ты меня видишь второй день! А я с этим живу с семи лет! Каждый раз одно и то же. Стоит вспомнить про него… стоит задуматься… стоит сказать это проклятое слово вслух…

— И каждый раз приходит? — скептически спросил я.

— Не каждый, — неохотно призналась она. — Но достаточно часто, чтобы я научилась молчать.

— А если я тебе скажу, что ты их чувствуешь раньше всех остальных? Что Срез шёл к Чёртовой Лапе и Ярославлю, пока мы с тобой сидели у ручья, и ты просто уловила его первой, когда он был ещё далеко?

Глава 9

Некоторое время она буравила меня недовольным взглядом.

— Это всё слова, — буркнула девушка и отвернулась.

— Не слова, — произнёс я, глядя на её утончённый профиль. — Это факт. И у меня, и у Руха тонкая связь со Структурой. Да, не настолько тонкая, как раньше, но всё же наш мир мы прекрасно чувствуем. Однако же ни он, ни я не почувствовали Срез раньше тебя. Ты заметила его первой.

Мирослава повернулась ко мне и замерла, молча вглядываясь в моё лицо. Я почти слышал, как в её голове крутятся шестерёнки: она сопоставляла мои слова со своими воспоминаниями, выискивала нестыковки, искала зацепку, чтобы поймать меня на противоречии.

Но при этом она хотела мне верить.

— То есть, ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — что я не притягиваю их, а просто?..

Она замолчала, с надеждой глядя на меня и предлагая продолжить.

— Просто чувствуешь его на огромном расстоянии, — кивнул я. — Но делаешь это неосознанно — по крайней мере, на раннем этапе. Ты не понимаешь этого, но твоё тело и энергетическая система уже чувствуют Срез. И мозг, реагируя на эти чувства, начинает подкидывать воспоминания о нём. Понимаешь? Ты говоришь о Срезе, потому что он вот-вот появится, и ты это ощущаешь. А не он появляется, потому что ты про него вдруг решила проговорить.

Глядя в её красивые синие глаза, я улыбнулся как можно мягче.

Мира поджала губы, сдерживая слёзы. Молчала она долго, глядя в стену броневика перед собой.

— В душе я надеялась услышать что-то подобное, — тихо произнесла она наконец. — Хотела поверить в это.

Я взял термос с чаем Петровича, открыл его и наполовину наполнил кружку девушки. Мира благодарно кивнула и отпила.

Я обвёл взглядом неуютное нутро «Волка» и ностальгически вздохнул…

— В иное время я бы сейчас посадил тебя в седло впереди себя и прокатил по горным лугам, — мечтательно произнёс я.

Девушка непонимающе уставилась на меня, а я с упоением продолжил:

— У нас тогда были лошади, которым такая прогулка была в радость. Сильные, мощные, статные… А если бы лошади под рукой не было, уговорил бы Руха покатать на спине, — вспомнив яркие картины из прошлого, я усмехнулся и добавил: — Он всегда поначалу ворчит, но потом соглашается.

— Руха? — Мирослава удивлённо моргнула. — Он же размером с… ворона.

— Это сейчас, — махнул я рукой. — Раньше он был… существенно крупнее. Примерно с пару домов бабы Гали и её саму в придачу. И это только тело в уменьшенной форме. Когда же он не сдерживался и раскрывал крылья… тень от них могла закрыть полгорода.

Представив эту картину, Мира добродушно хмыкнула. Это был первый звук, хоть отдалённо похожий на смех, который я от неё услышал.

Она задумчиво перевела взгляд вперёд — туда же, куда смотрел я в данный момент.

На руль «Волка».

— А можно я? — вдруг спросила Мира.

Я повернулся к ней и спросил, немного чувствуя неладное:

— Что «можно»?

— Вот этой «колесницей»… — Она мотнула подбородком вперёд. — Ты умеешь править?

— Пока только с помощью ветра, — признался я. И пояснил: — Берёшь поток