Холодный космос - Лаас

-Пси-диалог? -Максим прыснул от нервного смеха. -Хочется покалякать с булыжником?

-Нет, -серьёзно ответила Рашид. - Хотят, чтобы булыжник поговорил через тебя. Ты - единственный приемник и одновременно глушилка, который не испытывает негативных последствий. Ни галлюцинаций, ни безумия, ни головных болей. Ваш контакт строится по какому-то другому принципу, у обычного человека мозг просто расплавился бы.

Шиф открыл другой график: кривые двух осциллографов - красная Маркера и синяя ЭЭГ Максима - момент телепатической фразы ''ты не отсюда''. Вершины сошлись, как гребни одной волны.

-Синхронизация длится ровно 0,87 секунды. Мы полагаем, что в этот момент артефакт просканировал вашу биологическую сигнатуру, попытался влезть в голову. А когда понял, что вы ''чужой'' - ударил психо-шоком. Но вы всё равно не впитали код.

Максим сел, опустив голову:

-Значит, он уже залез мне в мозги. Класс.

Рашид протянула ампулу:

-Нейростабилизатор. Остановит отсроченную ионную депрессию коры. Выпейте - галлюцинаций не будет.

Он усмехнулся, но залпом вылил жидкость.

Ночь прошла в лихорадочной работе. Системные аналитики писали скрипты фильтрации шумов, инженеры паяли прототип ''шлема Макс-α'' - кольцевой обруч со щёткой высокотемпературных сверхпроводников. Шиф организовала охрану: в коридорах сектора стояла тяжёлая пехота, турели перешли в режим ''автопоиска целей''.

В 05:47 лаборатория снова заполнилась - финальный брифинг. Белов обвёл присутствующих взглядом:

-Цель - разговор. Мы будем задавать простые бинарные вопросы. Максим - ключ. Задача съёма: регистрируем потребление энергии осколком, ищем любые паттерны реакции.

Максим застегнул бронекомбинезон, проверил уплотнители:

-А если он опять решит пошалить'?

-На этот раз камера обшита инверс-решёткой. Если мощность инфразвука превысит 140 дБ, активируется гравиметрический обвал - осколок рухнет в стазисную ловушку.

-Звучит убедительно, - буркнул он.

Шлюз открылся. Гул вентиляции смолк. Камера купалась в холодном белом свете, треснувший черный фрагмент Маркера лежал на пьедестале. Как только Максим шагнул внутрь, осколок дрогнул - трещина полыхнула багряным. В микронаушнике прозвучал Белов:

-Начинаем протокол ''Вопрос-1''. Вопрос: ты понимаешь нас?

Максим произнёс вслух. Температура упала на два градуса, спектр показал выброс на 22 Гц.

-Фиксируем ''да'', -радостно выкрикнула Рашид. -Он отвечает частотой!

В голове Максима вдруг зазвенело: ''Слабые... ненужные... '' и образы: планета, затянутая ржавым туманом, скалистая поверхность, усеянная тускло мерцающими Обелисками. А сквозь тучи проглядывают полдюжины Кровавых Лун.

Парень стиснул зубы:

-Вопрос 2: где твой источник?

В ответ багровые жилы вспыхнули ядовито-белым; на датчике - резонанс восемнадцать Гц примерно трёхкратной силы. В камере запахло озоном, металлические стенки зазвенели.

Белов закричал:

-Отрубить! Максим, назад!

Но парень, напротив, шагнул ближе. Вдруг странное спокойствие залило его грудь. Он понял: Маркер на сей раз не может навредить, но пытается общаться.

-Ты боишься нас? - спросил он тихо.

Трещина сузилась, вспышки погасли. На мониторах - ровное плоское поле. Рашид ахнула:

-Он... затих. Режим ожидания. Максим, вы взяли управление! - Она повернулась к Белову. -Профессор, это шанс!

Так закончилась первая экспериментальная конфронтация-диалог.

Данные уходили на сервера, а под бетоном лаборатории впервые за многовековую историю человечество получило от Маркера ответ, пускай и в форме молчания.

Белов, вытирая пот со лба, прошептал:

-Если это правда ретранслятор… значит, на том конце тоже могут слушать.

Шиф кинул взгляд на Максима, который, выйдя из камеры, всё ещё держал ладонь на оплавленной бронеплите двери:

-Всё меняется, -сказал он. -Теперь не только мы изучаем Обелиск. Он изучает нас через него.

Снаружи, за бетонной чашей гор, начинался новый рассвет двадцать шестого века. Но в недрах ''Локуса'' солнечный свет казался ничтожным перед багровым огоньком треснувшего фрагмента, ровно мерцающим в такт чужому, пока непостижимому разуму.

Контрольный эксперимент длился третий час. В комнате наблюдений пахло кофе, изоляцией и усталостью. На экране телеметрия Максима во время контакта. График пульса, ЭЭГ, температура, кровоток в зрительной коре - всё на месте, только одно смущало Рашид:

-Вот тут, -она показала на рваную кривую γ-ритма. -После третьего вопроса начинается выброс, которого мы не видели прежде. Это не стресс, не страх. Это... эйфория? Возбуждение? -Она обернулась. -Максим, вы что почувствовали?

Он сидел на лавке у стены, пил из бутылки. Глаза налились капиллярной сеткой - по инструкции через сутки мозг должен вернуться к норме, но что значит ''норма'', когда чужой разум постучался в твой?

-Знаете, -сказал он наконец, -было ощущение… будто я - радиоприёмник. И вот ты крутишь ручку - тишина, шум, снова тишина… а потом нащупываешь частоту. Там что-то есть. И это что-то тебя замечает.

Рашид молчала. Белов печатал что-то в планшете.

-Давайте без метафор, - пробормотал профессор. -Конкретно. Какие образы? Фразы?

Максим пожал плечами.

-Не слова. Как если бы тебя кто-то вспоминал. Не видел - именно вспоминал. Сравнивал с чем-то знакомым, но… испорченным. Я чувствовал, что он или оно считывает моё лицо, мысли. Не как сканер, а как... собеседник на грани сна.

-Эмоции?

-Презрение. Пренебрежение. Но не злое. А голодное, похоже я для них несъедобен. И еще - одиночество. Чудовищное...

Пауза повисла. Кто-то нервно сглотнул.

Спустя два часа - кабина нейрофизиологии. Максим лежал в капсуле томографа, по черепу закреплены десятки внешних датчиков. Экран над ним показывал трехмерную модель его мозга - синие облака активности плыли, сливаясь в узлы. В центре - зона лобных долей, где при первом контакте с Маркером возник ''узел связи''.

-Уникально, -пробормотал техник. -Обычно в этих зонах ничего не светится… а у него здесь спонтанный когерентный резонанс. Самоподдерживающийся. Ни с того ни с сего. Как будто кто-то продолжает стучаться.

-Это и есть ''эхо''? -спросила Рашид.

-Похоже на то. Он не отключился.

Максим не открывал глаз, но голос его прозвучал уверенно:

-Он здесь. Всё ещё здесь. Но не говорит. Просто ждёт.

-Чего?

-Команды. Или разрешения.

Совет лабораторного кластера прошёл в экстренном порядке. Комната для совещаний на верхнем уровне ''Локуса'' впервые была полной: сотрудники биосектора, нейроотдела, астрофизики, даже инженерный блок. Белов встал у голографической панели, вызвав схему проекта.

-Внимание. Мы столкнулись с новым поведением артефакта: рефлексивное молчание при сохранении модуля активности. Это не отказ. Это пауза.

Мы полагаем, что Маркер ожидает нового запроса. И если наш субъект - единственный, кто может его дать…

-Мы должны быть уверены, что контролируем процесс, -перебил представитель охраны. -Один неверный импульс и оно снова пойдёт в атаку.

-Потому мы запускаем второй этап, -сказал Белов. -Резонансная цепь.

На экране появились: усилитель, когнитивный модулятор, шлем связи, и главное - новая камера, полностью экранированная, с возможностью экстренного обесточивания.

-Задача: не просто задавать вопросы. А