Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин

— Грета! Стой! — рявкнул Рес уже громче.

Та даже не обернулась.

Рес выругался.

— Лён! За ней!

Огневик дернулся, явно не горя желанием приближаться к непонятному алтарю, но приказ есть приказ. Он пошел следом за монахиней, держась чуть сбоку, с поднятыми руками. У самого алтаря Лён остановился, настороженно оглядываясь.

Грета же упала на колени возле мертвеца.

— Падре… — прошептала она.

Ее пальцы осторожно коснулись высохшего лица. Потом мантии. Потом снова лица. Она гладила покойника, как гладят близкого человека, которого наконец-то нашли после долгой, очень плохой разлуки.

— Я вернулась, — дрожащим голосом сказала Грета. — Я всё-таки вернулась…

Она плакала.

И, казалось бы, трогательная сцена. Старушка нашла давно погибшего наставника. Сейчас мы все должны были проникнуться, склонить головы, уважить чужую скорбь.

Очень жаль, что я не специализировался на уважении чужой скорби.

Я медленно пошел вдоль стены, делая вид, что просто осматриваю зал. Роджер двинулся за мной. Рес остался ближе к центру, но тоже не спускал глаз с обстановки. После пары ловушек даже самые доверчивые люди начинали понимать: древний монастырь — это не место, где стоит радостно трогать всё руками.

Некросканер расходился кругами.

И чем дальше я смотрел, тем сильнее мне не нравился этот зал.

На полу были лужи.

Время давно должно было превратить их в темные пятна, пыль, грязь, что угодно. Но эти красные разводы сохранились слишком хорошо. Они лежали между плитами, застывшими островками тягучего багрянца, будто кто-то специально пропитал их магической консервацией, не дав окончательно высохнуть.

— Господин Артур, — негромко произнес Роджер. — Это что?

Я остановился возле одного из пятен, присел на корточки и провел некросканером глубже.

Органика. Старая. Законсервированная магией.

Много органики.

Я поднял взгляд на Роджера.

— Кровь.

Капитан помрачнел.

— Тут пытали животных?

Я чуть повернул голову, осмотрел соседние пятна, потом еще одно, потом широкую темную полосу у основания колонны.

— Это человеческая кровь.

— Что? — Рес резко обернулся к нам.

Роджер не сказал ничего. Только посмотрел на меня — дольше, чем стоило бы, будто примеряя к чему-то увиденному.

Мой взгляд зацепился за предметы возле стены. Там, в тени, за обломком каменной скамьи, валялись ножи. Ритуальные. Широкие, изогнутые, с желобками вдоль клинков. На некоторых до сих пор темнели бурые следы.

Роджер тоже увидел.

— Это жертвенные ножи?

— Угу, — сказал я. — Поздравляю. Кажется, экскурсия стала образовательной.

Рес подошел ближе, глядя то на пятна, то на ножи, то на Грету у алтаря.

— Но… это монастырь целителей.

— Конечно, — кивнул я. — Очень удобно. Люди сами приходят. Больные, слабые, готовые поверить кому угодно. Главное — белую рясу надеть и голос сделать мягкий.

— Артур, — напряженно сказал Роджер. — Сколько?

Я еще раз провел некросканером по полу. Пятна накладывались одно на другое, уходили слоями. Здесь резали не один день.

— Сотни, — произнес я. — Здесь принесли в жертву сотни людей.

Повисла такая тишина, что даже светляки Лёна будто стали гореть тише.

Рес побледнел.

— Разве целители приносят жертвы?

Я повернулся к алтарю.

Грета всё еще стояла на коленях возле мертвеца. Только плакать она уже перестала.

— Хватайте ее, — спокойно сказал я. — Это монастырь не целителей, а культистов.

Рес среагировал первым.

— Лён!

Огневик стоял ближе всех. Он резко шагнул к Грете и схватил ее за плечо.

— Госпожа Грета, отойдите от…

Договорить он не успел.

Из-под одеяния старушки вырвались кровавые щупальца.

Алые плети хлестнули вверх, обвили Лёна за грудь, за руку, за шею.

— Какого… — успел прохрипеть огневик.

Грета даже не посмотрела на него.

Она подняла руку и лениво дернула пальцами.

Щупальца рывком швырнули Лёна в сторону пропасти.

— Лён! — заорал Рес.

Огневик ударился о край разбитого пола, попытался вцепиться пальцами в камень, но красная плеть хлестнула его по рукам. Лён сорвался вниз.

Его крик ушел в черную глубину. Долго уходил. Неприятно долго.

Потом оборвался.

— Сука! — взревел Роджер, бросаясь вперед.

Грета уже стояла у алтаря. Старуха исчезла. Осталась худая, сгорбленная женщина с мокрыми от слез щеками и глазами, в которых не было ни слабости, ни растерянности, ни благочестивого ужаса. Только фанатичная, выжженная изнутри ненависть.

Она нажала рычаг на боковой стороне алтаря.

Воздух вокруг нас звякнул.

И между нами и платформой вспыхнул магический барьер. Полупрозрачная стена поднялась из пола, сомкнулась куполом и отрезала меня, Роджера и Реса от алтаря.

Роджер с разбегу ударил мечом по барьеру. Клинок отскочил, будто врезался в невидимую стальную плиту. По воздуху разошлись красные круги.

— Бесполезно, — покачал я головой.

Капитан отшатнулся, тряхнул онемевшей рукой и выругался.

Рес уже бил. Из его рукавов вылетели лианы, толстые, тугие, злые. Они хлестнули по барьеру, обвились вокруг невидимой преграды и попытались продавить ее силой. Толку — ноль. Лианы задымились, почернели на концах, и друиду пришлось резко оборвать заклинание.

— Грета! — заорал он. — Что ты творишь⁈

Вокруг монахини поднимались кровавые щупальца. Они извивались, ласкали мрамор, скользили по мертвому настоятелю и тянулись к алтарю. Некоторые плети подхватили артефакты, перекладывая их в выемки на поверхности камня.

Я смотрел на это и думал: и зачем только я нес ее на своих плечах? Да надо было отдать рептидам на ужин.

Нет, серьезно. Столько времени играть милую старушку. Падать в обморок. Причитать. Путать нас в коридорах. Изображать беспомощную бывшую монахиню.

А в итоге — классика.

Фальшивые целители, жертвенный алтарь и сумасшедшая бабка с культом крови.

Иногда мир так ленив в своих мерзостях, что даже скучно.

— Кстати, — спокойно сказал я, глядя на Грету. — А как называется ваш орден?

Роджер резко повернул ко мне голову.

— Сейчас хочешь это выяснить⁈

— А когда? — пожал я плечами. — Потом она может умереть, и вопрос останется без ответа. Непорядок.

Грета посмотрела на меня сквозь барьер. Медленно улыбнулась. Слезы на ее морщинистом лице блестели в желтом свете, но улыбка была уже совсем другой. Не доброй. Не старушечьей. Голодной.

— Орден Кровавых Подвижников, — сказала она.

Рес застыл.

— Нет…

— Да, мальчик, — мягко произнесла Грета. — Именно так.

— Вы же были целителями, — выдавил друид. — Вас называли целителями.

— Нас называли так те, кому нужно было во что-то верить, — ответила Грета. — Мы облегчали боль.