Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин

— Нет! — захрипела Грета. — Нет! Я вернулась ради тебя! Ради ордена!

Отец-настоятель, как настоящий духовный наставник, ответил ей углублением укуса.

Еще шаг.

Край мраморной платформы.

Каменная крошка посыпалась вниз.

Грета успела повернуть к нам искаженное ужасом лицо. В ее глазах больше не было ни величия, ни ненависти, ни великого замысла. Только дикое, простое, очень честное нежелание падать в бездну с ожившим покойником на шее.

— Помоги…

Договорить она не успела.

Мертвец дернулся всем телом и увлек ее за собой.

Они вместе сорвались в пропасть.

Крик Греты ударил по залу, отразился от стен, ушел вниз и потянулся длинной рваной нитью. Очень долго тянулся. Дольше, чем хотелось бы. Потом крик стал тоньше, слабее, превратился в жалкий визг и наконец оборвался на глубине.

На пару секунд в зале стало тихо.

Только где-то далеко продолжали грохотать открывающиеся механизмы.

Рес первым пришел в себя. Он бросился к алтарю, остановился у самого края провала и посмотрел вниз.

— Она погибла?

Роджер подошел ближе, прислушался к своим ощущениям и мрачно кивнул.

— Да.

Я даже не сомневался, ведь Некрочат коротко мигнул:

Получено: 25 морт.

Спасибо, падре. Удружил напоследок.

Кровники, конечно, живучие. Особенно всякие старые чудовища вроде дяди Грандика. Того не задушишь, не зарежешь, не утопишь — он еще и претензию предъявит, что плохо старались. Но такие единицы встречались редко. Обычная фанатичка, даже с кровавыми щупальцами, после полета в бездонную дыру и встречи с ожившим наставником в зубастом настроении обычно заканчивалась.

Рес сжал кулаки.

— А Лён?

Роджер снова прислушался. На этот раз дольше. Потом медленно выдохнул.

— Тоже.

Рес прикрыл глаза. На его лице на миг появилась настоящая боль. Не показная, не командирская, не для отряда. Простая. Потерял человека. Несдержанного, вспыльчивого, но своего.

— Что ж, — глухо сказал он. — Их смерти были не напрасны.

Я чуть приподнял бровь.

Ох, как быстро в этой фразе запахло будущим ударом в спину.

Рес качнул клинком, проверяя хват.

— Но осталось еще одно задание.

Роджер медленно повернул к нему голову.

— Командир?

— Давай, Роджер. С двух сторон его!

И Рес бросился на меня.

Надо признать, бросился неплохо. Быстро, резко, с явным намерением не пугать, а сразу вскрыть мне грудную клетку и посмотреть, что там вместо благодарности. Лианы одновременно дернулись из-под его рукавов, расползаясь по полу и стенам, готовясь ударить сбоку.

Я даже меч толком поднять не успел.

Потому что между нами внезапно встал Роджер.

Капитан ударил снизу вверх, отбивая клинок Реса в сторону. Сталь лязгнула так громко, что звук ушел под своды. Рес отшатнулся на полшага. Роджер тоже, но устоял.

Прифигели все.

Рес. Я. Возможно, даже покойный Лён где-то там внизу на пару секунд перестал быть мертвым от такого поворота.

— Какого?.. — прошипел Рес. — Роджер!

Капитан держал меч двумя руками, встав ко мне полубоком. Лицо у него было злое, напряженное, но не растерянное. Решение он уже принял. Причем явно не сейчас.

— Извини, командир, — сказал Роджер. — Но мне надоело сидеть в этой дыре. Хочу в столицу.

Рес смотрел на него так, будто капитан внезапно превратился в говорящего рептида.

— Ты с ума сошел?

— Нет, — ответил Роджер. — Я как раз наконец начал думать головой. Он точно оборотень.

Я моргнул.

— Кто?

— Ты, — не оборачиваясь, сказал Роджер. — Ты учуял, что кровь в лужах человеческая.

Рес зарычал:

— Да какая разница, кто он⁈

— О, мой друг, большая, — сказал Роджер. — Особенно это важно одной графской дочурке.

Я посмотрел на затылок капитана.

Надо же.

В этом отряде кто-то все-таки умел строить планы длиннее одного удара мечом.

— Артур, — бросил Роджер. — Бери его с другой стороны.

— Не-а.

Капитан на мгновение сбился.

— Что?

— Не-а, — повторил я. — Я в ваших разборках не участвую. И ни к какому графу не пойду. К графской дочке тоже.

— Но я сражаюсь за тебя!

— Ой, да ладно, — сказал я. — Ты уже всё пояснил. Сражаешься за свой перевод в столицу.

Роджер заметно растерялся.

Рес этим воспользовался мгновенно.

Он рванул вперед и обрушил на капитана серию коротких, злых ударов. Роджер едва успел поднять меч. Сталь застучала о сталь, искры брызнули в стороны. Лианы Реса ударили снизу, пытаясь оплести ноги капитана, и тому пришлось отпрыгивать, одновременно отбивая клинок и рубя зеленые плети.

— Горд! — рявкнул Роджер. — Не стой столбом!

— Я не стою, — сказал я. — Я занимаюсь трофеями.

И действительно.

Пока эти двое выясняли, кто из них больший стратег, я спокойно подошел к алтарю.

Красный свет уже угасал. Щупальца исчезли вместе с хозяйкой. Осталась только мраморная платформа, кровавые следы, артефакты и очень приятная возможность наконец-то забрать то, ради чего весь этот цирк с пауками, монашками и падающими потолками вообще стоил терпеть.

Первым я взял Сердечник.

Камень оказался теплым. Неприятно теплым. Будто лежал не на алтаре, а внутри грудной клетки. Некросканер тут же отозвался на него глухим, плотным резонансом. Хорошая вещь — я тут же убрал её за пазуху.

Потом взял обручи-усилители. Тонкие, небольшие, темные, с едва заметными прожилками внутри. По три обруча на каждое предплечье легли почти идеально. Металл сам чуть сжался, подстраиваясь под руку.

— О, — сказал я. — Удобно.

За спиной Роджер с трудом отбивал натиск Реса. Друид наседал жестко, зло и уже без всякой командирской сдержанности. Лианы били со всех сторон, меч мелькал у горла капитана, а Роджер пятился, ругался и явно начинал жалеть, что выбрал карьерный рост именно сегодня.

— Горд! — заорал он. — Вернись, твою мать!

Я, не оглядываясь, бросил:

— Занят.

— Да чем ты занят⁈

— Спасаю культурное наследие.

Из коридора, откуда мы пришли, донесся стук.

Тяжелый. Частый. Много ног. Очень много ног.

Пауки.

Судя по звуку, открывшиеся древние двери наконец-то объяснили местной фауне, что вечеринка переехала в главный зал. И пауки, эти милые любители подружиться, уже спешили на запах крови, шума и идиотов.

Я поправил обручи на предплечьях, поправил Сердечник под одеждой поудобнее и спокойно пошел к коридору.

— Горд! — снова взревел Роджер. — Горд, мать твою! Вернись!

— Не ори, капитан, — бросил я через