Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин

Иногда. Если это было полезно. Мы останавливали кровь. Если ее не требовалось пролить. Мы спасали жизни. Если эти жизни могли потом послужить великому делу.

— Великому делу? — Роджер сплюнул на пол. — Вы людей резали пачками!

— Люди умирают каждый день, капитан, — Грета снова погладила мертвую руку настоятеля. — От голода, болезней, войн, жадности баронов, прихоти магов. Мы хотя бы давали их смерти смысл.

— О, началось, — вздохнул я. — Самая скучная часть любого культа. Лекция о пользе массовой резни.

Грета перевела взгляд на меня.

— А ты интересный, господин дворянин Артур Горд. Очень интересный. Я не понимаю, что ты такое, но ты никакой не физик, в тебе слишком необычная кровь.

— У меня богатый внутренний мир.

— Не только, — вдруг сказала она. — Еще и голод. Страшный голод.

Я чуть прищурился. Наверняка, она про морты. Их дает только убийства. Такова суть некроманта.

— Значит, и пауки вам нужны были не для лечения больных, — перевел я тему.

Грета рассмеялась. Тихо, хрипло, с искренним удовольствием.

— Пауки? Прекрасные создания. Их яд — прекрасный катализатор. Их железы удерживают кровную формулу от распада. Их коконы консервируют ткань лучше любого бальзама. Иногда мы действительно делали лекарства. Для вида. Чтобы поток страждущих не иссякал.

Рес побледнел еще сильнее.

— Четыре года назад…

— Четыре года назад мы почти завершили обряд, — перебила его Грета. Голос ее стал громче. Торжественнее. — Отец-настоятель собрал всё необходимое. Сердечник из поместья Нордов. Усилители. Кровные обручи. Катализаторы. Жертвы. Монастырь должен был стать центром нового рождения этих земель.

— Нового рождения? — переспросил Роджер. — Вы, что ли, собирались всё тут взорвать к демонам?

— Не взорвать, — с раздражением сказала Грета. — Очистить. Катализм создал бы гигантское землетрясение. Серая зона раскрылась бы, но под нашим контролем. Земля вокруг изменилась бы. Слабые погибли бы. Сильные выжили бы. А выжившие стали бы нашими.

— Рабами, — сказал Рес.

— Основой, — поправила Грета. — Послушной, благодарной основой нового порядка. Но нас предали. Или помешали. Или сам мир оказался недостаточно чист для великого замысла. Катаклизм сорвался. Монастырь рухнул сам. Пол ушел вниз, залы разорвало, ловушки перешли в осадный режим. Многие братья погибли. Многие бежали. Я… я выжила.

Она снова коснулась ссохшегося лица настоятеля.

— Я должна была вернуться. Должна была исправить. Но одной мне сюда не дойти — ни через пауков, ни через ловушки, ни через осадные залы. Мне нужны были крепкие руки и чужие жизни, чтобы расчистить дорогу. Поэтому я и держалась за вашу экспедицию. Теперь я завершу ритуал.

— Прошлая попытка не удалась, зато все твои дружки погибли, — заметил я. — Обычно это намек. Такой, знаешь, от реальности. Мол, не надо повторять.

Грета подняла голову.

— Реальность слаба. Ее можно переписать.

— Еще одна фраза для настенного календаря душевнобольного мага, — сказал я.

Рес снова ударил лианами по барьеру. На этот раз вложился сильнее. Плети хлестнули, заскрипели, вдавливаясь в красноватую пленку. Барьер дрогнул, но выдержал. В ответ из пола выстрелила тонкая кровавая нить и полоснула одну лиану. Та сразу почернела, будто из нее высосали сок.

Рес зашипел от боли и отступил.

— Не трать силы, — сказал я. — Эта дрянь завязана на алтарь и Сердечник. Снаружи не продавим быстро.

Грета положила ладони на алтарь. Камень под ее пальцами начал наливаться темно-красным светом. Красные лужи на полу вспыхнули одна за другой, словно просыпались глаза. По залу потянулся тяжелый металлический запах крови.

— Хочешь пойти за своими сородичами-фанатиками? — спросил я.

— Мне не важно, погибну ли я, — сказала Грета. — Я слишком долго ждала. Слишком долго пряталась среди слабых, слушала их жалобы, лечила их мелкие боли, смотрела, как они пачкают мир своим страхом. Сегодня всё закончится.

— Раз тебе не важно, — я пожал плечами, — то на здоровье.

Некрочат тут же послушно отобразил расход.

Списано: 40 морт.

Щедро. Даже слишком. Но тут был тот редкий случай, когда экономия могла выйти боком. В прямом смысле — кровавым щупальцем через ребра.

Грета замерла у алтаря.

— Что ты несешь, Артур Горд?

— Да так, — сказал я. — Решил тебе помочь воссоединиться с близким человеком.

За ее спиной раздался рык.

Не громкий. Не звериный. Скорее сухой, надтреснутый, как если бы старая могильная плита вдруг решила высказать свое мнение о происходящем.

Грета резко обернулась.

И побледнела.

— Падре?..

Ссохшийся мертвец в богатой мантии больше не лежал у алтаря. Он стоял. Криво, неправильно, с вывернутой шеей и провалившейся грудью, но стоял. Его высохшее лицо дернулось, челюсть с тихим щелчком раскрылась, а в пустых глазницах полыхнуло что-то мутное, голодное и очень недоброе.

Ранг «Мутант».

Грета отступила на шаг.

— Падре, это я… Это я вернулась. Я всё исправлю. Я…

Отец-настоятель прыгнул.

Для высохшей мумии — удивительно резво.

Он вцепился ей в горло зубами.

Грета завизжала.

Явно обрадованная тем, что любимый падре тоже соскучился по своей ученице. Так сильно-сильно соскучился, что сейчас отгрызает ей шею. Вот это я понимаю — духовные связи!

— А-а-а-а! Убери! Убери его! Падре! Падре, нет!

Кровавые щупальца взвились вокруг нее в бешеной пляске. Одни хлестали по мертвецу, другие били по мрамору, третьи судорожно шарили по алтарю, цепляя артефакты, рычаги, выемки и выступы.

— Не трожь алтарь, чертова сука! — рявкнул Рес.

Поздно.

Одна из алых плетей со всего размаха ударила по рычагам на боковой панели алтаря. Потом вторая. Потом третья. Где-то внутри каменной махины что-то щелкнуло. Алтарь ответил низким гулом, а под нами дрогнул пол.

Издалека донесся грохот.

Будто где-то в глубине монастыря начали открываться огромные двери. Одна. Вторая. Третья. Камень скрежетал о камень, цепи били по стенам, древние механизмы просыпались и явно были не в восторге от того, что их снова дергают через четыре года после катастрофы.

Я посмотрел на алтарь с новым интересом.

— Так это не алтарь, — сказал я. — Это пульт управления какой-то.

Барьер перед нами вспыхнул, покрылся красными трещинами и с сухим хлопком рассыпался. Воздух ударил в лицо горячей волной крови, пыли и старой магии.

Грета тем временем уже не управляла ничем. Отец-настоятель висел у нее на горле, как злобный высушенный клещ, и рвал плоть короткими, дергаными движениями. Кровница пыталась сбросить его, но мертвец держался намертво. Щупальца колотили