Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

В Зимнем дворце их уже ждали. И снова удивление. Вместо привычного зала заседаний или кабинета начальника Генштаба, их, почти бегом, провели в огромный, редко используемый Белый зал, который обычно служил для проведения самых торжественных мероприятий.

Сейчас зал был неузнаваем. Вдоль стен были составлены стулья, образуя нечто вроде зрительного зала. Вся мебель была сдвинута в сторону. А в торце зала, где обычно располагался оркестр, был натянут гигантский белый экран.

Но не это заставило влетевшего в зал генерала Игнатьева, который уже начал было сумбурно извиняться за опоздание, замолчать на полуслове и застыть на пороге, как вкопанный. В самом центре импровизированного «кинотеатра», в удобном вольтеровском кресле, сидел сам Император Российской Империи, Николай Александрович.

Самодержец был в простом офицерском кителе и, казалось, совершенно не тяготился поздним часом и чрезвычайностью ситуации. Он о чем-то весело переговаривался с начальником Генштаба, генералом Куропаткиным, и с удовольствием пригубливал из высокого бокала дорогой коньяк. Рядом с ним на небольшом столике стояла открытая бутылка и коробка с сигарами. А за спинкой кресла, неподвижный, как статуя, стоял личный камердинер, готовый в любой момент исполнить любое желание монарха.

— Нехорошо, опаздывают, Ваше Императорское Величество, — недовольно сморщился Куропаткин, бросив взгляд на вошедших генералов.

— Ничего страшного, Алексей Николаевич, — усмехнулся Император. — У них еще будет время наверстать. Остальные, — он сделал еще один глоток коньяка, — сидят в кабинете моего сына уже минут сорок и, в отличие от нас, с большим интересом изучают диспозицию.

Намек был более чем прозрачен. Пока генералы армии, мчались сюда, сломя голову, Наследник и его «команда мечты» уже были в курсе дела. Это был легкий, но ощутимый щелчок по носу оружейного лобби и тех, кто это самое лобби продвигал в министерстве.

Долгоруков и Игнатьев на цыпочках, стараясь не шуметь, прошли и сели в первом ряду. Зал постепенно наполнялся. Генералы и полковники, прибывавшие с других аэродромов, влетали в зал с одинаковым выражением паники и извинений на лицах, и так же застывали на пороге, увидев Императора.

Наконец, когда последний опоздавший занял свое место, к Императору подошел один из техников в форме с нашивками гвардии Строганова.

— Мы готовы, Ваше Императорское Величество, — вытянувшись в струнку, доложил он.

— Что ж, — Император с интересом посмотрел на экран. — Оценим картинку.

Техник кивнул и вернулся к своему мерцающему пульту. В зале погас свет. Огромный экран на мгновение вспыхнул ослепительно-белым, а затем, спустя несколько секунд, изображение на нем разделилось на четыре части.

И у всех присутствующих в зале перехватило дыхание.

Это была война. Но война, какой ее еще никто из них не видел. Не на картах или в сухих донесениях. А живая, дышащая, ревущая огнем и скрежетом стали.

Одно окно показывало вид с высоты птичьего полета. Десятки черных дирижаблей, выстроившись в идеальную «небесную фалангу», поливали огнем какой-то остров внизу. Огненные трассы снарядов прочерчивали ночное небо, и внизу, на земле, расцветали огненные цветы взрывов.

Второе окно транслировало картинку с камеры, установленной, очевидно, на шлеме одного из солдат десанта. Изображение тряслось, было слышно тяжелое дыхание, крики, треск автоматных очередей. Десантники, одетые в мощную броню, перебегали от укрытия к укрытию, забрасывая гранатами японские доты.

Третье окно показывало тактическую карту, усеянную сотнями движущихся иконок. А в четвертом — шло прямое включение с командного мостика флагмана, где молодой, до боли знакомый барон с абсолютным спокойствием на лице отдавал короткие, отрывистые приказы, глядя на трехмерную голограмму острова.

В Белом зале Зимнего дворца воцарилась тишина, прерываемая только звуками сражения. Генералы и адмиралы, еще час назад пыхтевшие от уязвленного самолюбия, теперь сидели, как завороженные, глядя на гигантский экран, который превратился в окно в самое сердце преисподней.

Грохот взрывов, доносившийся из мощных динамиков, казалось, сотрясали сами стены дворца. На четырех разделах экрана война представала во всей своей многомерной, ужасающей красоте.

Картинка снизу слева увеличилась на весь экран, изображение шло с нашлемной камеры бойца штурмовой группы. Земля, вздыбленная взрывами, свист пуль, летящих, казалось, прямо в зрителя, хриплое дыхание бойца, короткие, отрывистые команды в эфире. Вот он перепрыгивает через бруствер, и камера выхватывает искаженное ужасом лицо молодого японского солдата за пулеметом. Короткая очередь, расчет лежит без дыхания. Это была война солдата без прикрас.

— Орлы! — неожиданно произнес Император, нарушая гнетущую тишину. Он с мальчишеским азартом ткнул пальцем в экран, где штурмовая группа в тяжелой броне прикрывала пару Кинетиков, которая сносила стену японского бункера направленным пылевым ударом. — Посмотрите, Алексей Николаевич, это же настоящие орлы!

Генерал Куропаткин, начальник Генштаба, только крякнул в ответ, не в силах оторвать взгляд от экрана. Его лицо выражало сложную смесь восторга, зависти и профессионального изумления.

— Это… это невероятно, Ваше Императорское Величество, — наконец, выдавил он. — Такая координация… Я никогда не видел ничего подобного.

— А броня! — не выдержал граф Игнатьев, тыча пальцем в экран. — Вы видите? В него попали из пулемета, а он даже не пошатнулся! Только искры полетели! Что это за модификация, князь? — обратился он к князю Барятинскому, командующему Дальневосточным Особым Корпусом.

Князь Барятинский, высокий, сухой старик с лисьим, проницательным лицом, был единственным, кто сохранял относительное спокойствие. Он, в отличие от остальных, уже имел дело с продукцией заводов Строганова не в теории, активно используя вооружение и защитные средства в борьбе за контроль над аномалиями вокруг Владивостока.

— Это штурмовой комплект «Пересвет», граф, — охотно пояснил он, чувствуя себя экспертом в этом клубе ошеломленных традиционалистов. — Композитная керамика на основе пылевых полимеров. — князь ни хрена не знал, что это значит, но выучил назубок методичку. — Держит винтовочную пулю в упор, а пулеметную очередь с японским калибром с тридцати метров. Легкий, не стесняет движений. Пока что официально на вооружение не принят, проходит «обкатку» в полевых условиях. В том числе на Дальнем Востоке…

— Обкатку… — пробормотал кто-то из генералов сзади. — Да с такой «обкаткой» можно всю Азию завоевать!

По залу пронесся гул одобрительного шепота. Каждый из присутствующих мысленно примерял эту броню на своих солдат, представляя, как изменился бы ход любого сражения.

— А оружие? — не унимался Игнатьев.

— Автоматический карабин, доработанный инженерами Строганова, — снова вступил Барятинский, который, казалось, выучил тактико-технические характеристики всего