Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

восток, вглубь болот. Чук шёл впереди, перебираясь через кочки. За ним — Архип, с винтовкой наперевес. Старик, надо отдать ему должное, следил за обстановкой вокруг: вглядывался в кусты, отходил от нас в разные стороны и возвращался. Проверял, так сказать, все возможные подходы к нашей группе. А нашу колонну замыкал Зыков.

Местность менялась с каждым шагом. Топь постепенно переходила в заболоченный лес, потом — в полосу густого ольшаника, за которым открывался новый простор. Чук остановился на краю луга, заросшего высокой осокой, и поднял руку.

— Тихо, — выдохнул он. — Слышишь?

Я прислушался, пытаясь понять, что он услышал. Немца? Своих? Технику?

Но нет. Дело было не в «людях», а в звуке воды! Был слышен плеск, журчание… Река? Да, пожалуй, это она…

— Речка, — подтвердил Чук. — Если я ничего не путаю, то это — Курья. Быстрая, мелкая, но брод есть. За ней должен быть остров!

— И? — спросил я. — Фляжки наполним… Хорошо…

— Я не к этому, командир, — Чук повернулся ко мне. — Там сухой остров, понимаете? Лес там, дичь всякая, да грибы! Мы туда с батькой ходили, когда мне лет десять было! Хорошее место! И отдалённое! Главное — реку перейти!

— Перейти реку? — спросил Зыков, подходя ближе. — Она неглубокая?

— По колено, может, чуть глубже. Но дно песчаное, твёрдое! Но самое главное — машина там не пройдёт! Слишком уж вязко на берегах, да и лошади будет сложно… Самое то!

— А собаки? — я повернулся к Чуку, а затем к Архипу. — Почуют или нет?

Спрашивал я это не просто так, хоть и знал ответ. В душе теплилась надежда, что мы нашли безопасное место. На ближайшее время. Мне нужно передохнуть, подлечиться, а не вот это вот всё!

Старик сплюнул в воду и покачал головой:

— Через воду, ты и сам знаешь, командир, след они не смогут взять. Но нам нужно пойти по-хитрому… Если перейдём по броду и не вылезем на грязь, а сразу на камни — собака потеряет. Проверено. Потеряет, если взяла наш след, что маловероятно.

— Зыков? — я посмотрел на старшину.

Тот прищурился, оценивая берега, кроны деревьев, поляны.

— С точки зрения обороны — хорошее место. Подходы закрыты, вокруг болото. Миномётом не накроют, ибо не знают, откуда стрелять. Если окопаться на том берегу — мало не покажется.

— Чук, тропы?

— Есть. Одна старая, звериная, вдоль берега. Вторая — через ольшаник, в обход. Если кто сунется, мы его услышим за версту!

Я стоял на краю мокрого луга, смотрел на туман над водой и думал. Место было хорошее. Даже отличное. Но одно дело — найти место, другое — удержать его. С нашими-то силами…

— Идём ближе, — кивнул я. — Посмотрим на брод.

Мы двинулись вдоль берега, пробираясь через заросли ивняка. Вода и правда была мелкой — по колено, может, чуть глубже. Дно твёрдое, песчаное. Я мысленно прикинул: если занять оборону на том берегу, а брод перекрыть завалом, можно держаться долго. Очень долго.

И тут случилось то, чего никто не ожидал…

Из кустов на том берегу вышел человек.

Я рванул пистолет из кобуры так, что что-то в грудине щёлкнуло от резкого движения. Зыков вскинул автомат. Архип — маузер. Сидоров схватился за винтовку. Чук застыл как вкопанный, держа руку на кобуре с парабеллумом.

Человек стоял в полный рост, высоко подняв руки. В правой была мосинка, которую тот держал за ствол, дулом вниз. Это был бородатый мужик, старик даже. Одет был в потёртую гимнастёрку, а на голове — выцветшая пилотка.

— Не стрелять! — крикнул он хриплым голосом. — Свои!

— Стоять! — рявкнул Зыков, целясь ему в грудь. — Винтовку на землю! Медленно!

Человек послушно опустил мосинку и положил её на траву. Потом выпрямился, снова подняв руки.

— Архип? — вдруг сказал он, вглядываясь в наши лица. — Архип, ты, что ли?

Архип вздрогнул, прищурился. Опустил чуть-чуть свою винтовку, но тут же вскинул её обратно. Мол, вдруг обознался⁈

— Фрол? — пробормотал он. — Фрол Лукич⁈

— Да! Да! Фрол! — человек улыбнулся, и из-под бороды сверкнули железные зубы. — Живой, мать твою! Ты какими судьбами тут? А⁈

Архип всё-таки опустил маузер и шагнул вперёд, улыбаясь так, как будто встретил друга всей своей жизни.

— За командиром иду, он спас мой хутор… Остался с ним. А ты-то откуда здесь взялся? Слыхал я, что ты в Минске живёшь!

— Да какой там Минск, — продолжил улыбаться «неизвестный». — Я под Сувалкой жил всё это время. Ну, пока немец не пришёл, — Фрол сплюнул. — Моих всех перебили, а я чудом спасся. Приложило меня сильно во время авиаудара… Очнулся, собрался, да и ушёл в леса. С тех пор тут и кручусь.

Я опустил пистолет, но не убрал его в кобуру. А всё потому, что я не верил в сюрпризы. Особенно после всего того, что пришлось пережить за эти дни.

Сначала новая группа, потеря Николая, затем Сидоров и Ганна. Потом… хутор и жители… Немцы, связисты… Стычки. Да твою мать, я столько уже всего пережил, что хоть и хотелось верить в «хорошее», но почему-то не верилось.

Хотя, может, причиной тому жар? И я просто выношу сам себе мозг?

«Так, нужно разобраться…»

— Архип, — тихо позвал я. — Я так понял, ты его знаешь. Кто он?

Старик обернулся ко мне, и я увидел, насколько радостно он улыбался. Видимо, это реально его очень хороший друг.

— Фрол Лукич Коваль, — ответил Архип. — Мы с ним ещё на германской воевали. В одном полку! Он был сапёром, да таким, что и врагу не позавидуешь! Он такие вещи на коленке собирал, что взлететь на воздух можно было всем взводом!

— Да и сейчас могу, — хмыкнул Фрол, перебираясь через брод. — Я столько за эти года себе интересных вещей натаскал, что… Ай, да ладно. Ты мне лучше вот что скажи, Билый…

«Билый? А, так вот какая фамилия у Архипа. Буду знать…»

— Что это за люди с тобой? Оружие у тебя трофейное… Не наше.

Архип кивнул на меня:

— Выжившие, — коротко ответил Архип. Затем замолк и через пару секунд дополнил: — Не они со мной, а я с ними. Вот, командир мой, — он кивком указал на меня. — Станислав. Хороший мужик! Он нас всех и собрал по пути! Мой хутор спас от расстрела, да и мы столько всего пережили вместе за это время, что и сразу всё не рассказать!

Фрол, услышав слово «командир», перестал улыбаться и уставился на меня. Я понимал, о чём он думал: мол, слишком я молодой для командира. И это, вероятнее всего, его смущало. Однако он ничего на это