Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

Где-то через час мы двинулись по берегу реки Ловать на север. Великие Луки оставались за спиной. Воинство и крупный обоз шли достаточно плотно. Впереди авангард, дозоры, вестовые. Но беда была в том, что местность из-за болот и густых лесов не позволяла далеко отступать от дороги передовым отрядам. Разведка здесь была очень осложнена.

Мы прикрывались слева рекой, ее достаточно широким руслом. Ну а справа был смешанный лес, но преимущественно лиственный. Деревья росли стеной, словно крепость, не позволяя крупным отрядам проникать внутрь. Но кое где встречались сосновые боры. Почва там, где они росли, менялась на песчаную. И вот в таких местах, как я прикидывал, были хорошие места для засад. Вычислить их сложно. Конница могла прятаться в глубине таких сосновых вкраплений, по их краям. А через сосняк атаковать и встречать нас огненным боем было гораздо проще, чем в душных, непролазных лиственных зарослях, где подлесок высокий и пройти на коне почти невозможно.

Что бы сделала я?

Быстрым маршем от точки нахождения, тот самый Холм, нашел бы хорошее место и не одно. Желательно два или три. Разместил там несколько отрядов с идеей того, что они атакуют из вот этих самых боров, не связываются боем, бьют из всего, что есть и отходят. Укусил, удрал.

Еще можно атаковать от реки, откуда удара не ждут.

Пока ехали, я приметил что река, хоть и широкая, все же ее форсировать при желании можно. Берега обрывистые, кое где там, ближе к берегу, торчат крупные камни, а лес подходит почти к воде. Переправился опять же малым отрядом и ударил из низины.

Пока ехали, я раздумывал.

Гонец от Великих Лук до Холма дойдет в лучшем случае завтра к вечеру. Лисовский вряд ли будет выступать без точных сведений. У него на востоке противостояние с Новгородом и Григорием Константиновичем Волконским. Просто так взять все войска и пойти биться со мной — риск получить удар в тыл. Но уверен, он уже собрал в кулак большую часть своих сил и ждет. Понимает, что если не разбить меня, то всей его Рес-публиции, которая его подкармливает и может стать вотчиной — конец. А побьет, там может и Новгород волю к сопротивлению потеряет.

Так что все здесь на севере напряглось и ждет моих действий. Победа или поражение. И второе я допустить никак не мог, потому что страна опять скатится в новую Смуту, только теперь весь север от нее отколется. Сапега, жадный до власти, вгрызется в Смоленск, и вряд ли тот сможет устоять. Ну а юг. Юг весной подвергнется налету татар.

Нет, нельзя мне проигрывать. Никак нельзя. Права я такого не имею.

Пока шел, раздумывал над далеко идущими стратегическими планами. Земский Собор, дальнейшие изменения. Что там в Москве? Надо бы, как вернусь, самому за многое взяться, да только… Только вряд ли выйдет. Григорий там без сна и отдыха пашет за десятерых. И придется ему это все делать еще долго. После Рес-публиции шведы, потом татары, потом помощь Сапегам. Такая, чтобы они и их противники измотали себя и поняли, лучше уж замириться с нами навеки, а то и вассалами стать. Не сразу конечно, со временем. Довести их до состояния Руины, которая случилась на несколько десятилетий позднее восстания Хмельницкого, тринадцатилетняя война, Потоп. Все это привело Речь Посполитую к тяжелым потерям и тому, что уже никогда она не смогла подняться так высоко, как была на карте мировой истории.

А еще на востоке Сибирь с ее огромными ресурсами, но с очень! Невероятно сложной логистикой. А еще нам нужны железо, серебро, прочие руды! Нужны мануфактуры и производство, нельзя же постоянно все за рубежом заказывать.

Еще Турция, что давит на Крым и стоит за его спиной, натравливая на нас. Но против всего этого есть Персия. Туда уже ушли мои послы, но удастся ли договориться. Какие условия выставят тамошние элиты.

А в Европе тридцатилетняя война на носу. Иезуиты… Как много всего.

Улыбка расчертила мое лицо. Политика — это вам не игрушки. Здесь столько факторов, столько ниточек. И это только экономика и внешняя сторона, а еще же внутри реформы — армия, бояре, проклятые местнические книги. Земский Собор, на котором я должен выдать людям новый курс существования. Второй Романов, Тишайший принял Соборное уложение. Так вот по-хорошему мне надо сделать то же самое. Смута завершена будет, власть нужно концентрировать и формировать все по-новому. Единый закон. Единый устав на территории всей России.

В таких мыслях я трясся в седле где-то в арьергардных частях своего воинства до самого вечера.

Солнце стало закатываться за реку, за лес на той стороне Ловати. Нужно было вставать лагерем. А это не так-то просто, когда вас несколько тысяч человек и еще столько же коней. Но люди были опытные, Смута закалила походами и постоянными стычками, да и наше постоянное движение еще от Поля тоже дало свои плоды.

Я глянул как ставится лагерь. Все четко и смысла вмешиваться нет. Люди действуют по выданному плану, работают, мешать не надо. Отошел, встал на краю обрыва. Внизу Ловать несла свои воды. Вода лизала торчащие со дна камни, пенилась. Слева и справа по берегам были разбросаны огромные валуны. Видимо ледник принес их сюда тысячи лет назад, а потом отступая, оставил. Солнце последними лучами играло на перекатах водной глади. Ветерок поднимал небольшую рябь.

Красота неописуемая. Если так посмотреть, то в каждом месте моей необъятной, уже в начале семнадцатого века, Родины можно встать и вот так вот наслаждаться моментом. Не ценим мы этого, не умеем. Привыкли.

За спиной моей стоял Богдан. Была его очередь быть рядом. Ванька, Абдулла и Пантелей занимались лагерем. Еще пятеро служилых из сотни Якова тоже были рядом. Минута, и вниз к воде потянулись вереницы бойцов за водой. Сейчас будет готовка еды, нужно напоить коней, много коней.

Посмотрел налево, направо. Лагерь раскинулся далеко вдоль дороги. Немного мы ушли вглубь леса. Но дальше наткнулись на непролазную чащу, и там ни людям ни коням уже было не разместиться.

Подошел Луи дэ Роуэн. Мы не говорили с ним еще с Серпухова. Там он проявил себя не должным образом. Слишком уж запальчивый был и самонадеянный. Но, верой и правдой служил мне, дав слово. И с каждым днем, видя его на тех советах, куда он был приглашен, мнение мое менялось в положительную сторону. И у него, судя по всему, отношение к моей Родине