Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

а… Сейчас сам запутаюсь. Бабка, по которой он родич Ольгердовичам — это Мария Ярославна — единственная дочь последнего Витебского князя, она же первая жена Ольгерда. У Марии Ярославны, понято, была мать — жена Ярослава Васильковича. Прозывалась тоже Мария. Отчество и чья она дочь неизвестно травнице. И у неё кроме дочери был и сын младший — Василий. Понятно, что и его отчества не знает девка. У Василия этого, то есть, у брата Марии, была одна дочь, которая вышла замуж в Польшу за князя, Януша какого-то, а сына их — отца этого Касьяна отдали на воспитание в Витебск бабке, так как в Польше померли от чумы и бабка и дед княжича. Сын Ян или Иван этот уже после смерти бабки Марии Ярославны взял в жены опять полячку Анну, но та родами умерла. А следом через год и Иван — отец Коськи. Больше ничего девка не знает.

Мария Дмитриевна утерлась платком. Натопили в дому. Не продохнуть.

— Пясты, значит, больше чем Рюриковичи. Что ж, Пясты род хороший. Только как дознаться правда ли это? Так всё далеко и запутано, что непонятно за какую ниточку тянуть. В Польшу не послать гонца. Куда в Польшу? Там князей больше чем у нас, сотни. Тем более, что малолетним этого Яна — Ивана вывезли в Витебск.

— А зачем проверять, Мария Дмитриевна? Родич Ольгердовичам, Пястам, Рюриковичам, куда дальше. Цезаря в родичах искать или императора Ромейского? — глава клана Вельяминовых махнул рукой туда, в южные Палестины. — Далече те.

— Ирина, ты видела ли Литвина лекаря Дмитрия Ивановича? — повернулась к дочери княжна Суздальская.

— Видела, матушка, он же приходил Ксению лечить. Правда, со спины больше, — девочка подняла голову, — рыжий больно, прямо огнём волосы горят.

— Угум. Рыжий. Большой силы лекарь. Брат Епифаний говорит, что про таких и не слыхивал. Бывало раньше, один зуб вырастал, если хельг силён. А тут даже у меня старой все выросли назад. Чудеса! Люб ли он тебе, доченька? Сговаривать ли свадьбу? — мать скорее для успокоения спросила, кто же девок спрашивает, родители сговариваются, а там стерпится — слюбится. Но тут чуть наособицу случай, близкая родственница Великому князю, да с двух сторон ещё.

Девочка опять повесила голову и одними губами прошептала:

— Люб.

— Вот и славно! — хлопнул ладонями по столу дубовому Тимофей Васильевич, — Нужно родичей всех собрать и объявить.

— Подожди ты, торопыга! А ну как Литвин не захочет жениться на Иришке? Да и как ему намекнуть-то, чтобы сватов засылал?

— Пустое. Полиевкта Васильевича — племянника к нему завтра пошлю, у него дочка малая прихворнула, позовёт на подворье, вылечит, а там и за стол. По чарке ромейского вина выпьем и заведём разговор. Не должен отказаться, чай хоть и князь, а гол как сокол, а мы в приданое за Ирину три — четыре сельца выделим.

— Добро. Ступай дочка, готовься, завтра и познакомим вас.

Велика княгиня Евдокия Дмитриевна известная так же как преподобная Ефросинья Московская. В 13-летнем возрасте выдана замуж за 15-летнего великого князя Московского Дмитрия Ивановича Донского.

Скульптурная реконструкция по черепу, работы Сергея Никитина

Глава 9

Событие двадцать пятое

Писец. Полный. Жирный-прежирный полярный лис. Даже ещё жирней. Боров с мехом.

Коська стоял, тыкал культяпкой своей в зелёное пламя… Рядом всхлипывала Сашка, за него заранее переживая, со стороны входа в кузницу стоял их возок с подозрительно водящим носом Демидом, а у Коськи в обморок не падалось. Можно было больше не пытаться. Парень отлично понял, как его аккумулятор работает. Хочешь, набери его полным зелёной энергией, хочешь — оранжевой. А вместе нельзя. Пока сейчас у него в этом непонятном накопителе заключено оранжевое пламя, зелёной с лекарской энергией ему не получить. И это именно сейчас, когда ему нужно долечивать двух ратников — Андрия и Поликарпа, когда ему восстанавливать зубы боярину Ивану Димитриевичу Всеволожскому, за что уже получено два сорока соболей, когда сегодня после обеденного сна нужно идти лечить Вельяминову Ксению — дочь Полиевкта Васильевича, который племянник самому Тимофею Васильевичу, за что дамасский кинжал обещан. Ну, это кроме ежедневного оздоровления Великого князя. Да, толку от этого ежедневного вливания зелёного огня в Дмитрия Донского почти нет. Или вообще нет. Он перестал худеть. Не болеет ничем, перестала отдышка и боли в груди мучить, но Гераклом не стал. При росте сто семьдесят три сантиметра весит всё ещё за сотню. И ведь надо отдать Великому князю должное, он и мечом машет и пешие прогулки прогуливает и даже несколько уроков самбо у Коськи взял. И не худеет больше, как сбросил в первые пару месяцев совсем уж лишний жирок, так и встало всё. Что-то с обменом веществ, и на таком уровне, на генетическом, лекарская энергия помочь не может. Там только бог.

Коська даже предложил Дмитрию Ивановичу перерыв сделать, но тот упёрся, мол, мне опосля лечения хорошо, лёгкость во всех членах ощущаю.

И вот что теперь делать⁈ Зелёная энергия поглощаться отказывалась. Нет, что делать понятно, срочно выплеснуть из себя оранжевое пламя…

Стоп. Пламя. Он же в трёх шагах от работающей кузни. Мысль была спооооорной. Но чего не попробовать-то. За битого двух небитых даёт. Тьфу. За спрос денег не берут. Спросить-то можно. Засветится перед кузнецами? Ну, и что? Чего они сделают? Побегут к митрополиту? К Великому князю? Так и тот и другой великого хельга Литвина знают. Ещё одна способность, ну на то он и хельг. Радоваться надо. На опыты точно не отправят, не тот сейчас век. Не просвещённый.

Прикует его Игнат к наковальне? Смешно.

Касьян зашёл в центральную кузню и хлопнул работающего мастера по плечу, отзывая на улицу. Вышел мастер чуть не бегом и оглядывался на подручного, сунувшего заготовку меча в горн назад.

— Быстрее, там меч для князя Владимира Андреевича ладим. Упустим время.

— Хорошо. Давай я вместо горна поработаю. Пошли. Увидишь.

Они быстро подошли к горну, и подручный вытащил малиновую полосу металла из угольев.

— Положи на наковальню.

А как хвататься за расплавленный металл?

— Дай мне щипцы.

Коська взялся за щипцы обеими руками и отворачиваясь от жара металла сосредоточился на оранжевом пламенем. Пришлось повернуться. Получилось. Бурной рекой энергия потекла в металл. Клинок стал быстро раскаляться, при оранжевом цвете железа Игнат дёрнул Коську