Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Ещё в караване плетётся рысью как-нибудь Герда с жеребёнком. Кто ими будет здесь в Кремле заниматься, Демид занят теперь всё время с новыми партизанами и домом на Тёхгорке, а там в Барвихе, простор, уход, чем бывшим воям ещё тешиться, побегать с жеребёнком, в снегу покататься, милое дело.

Глава 10

Событие двадцать восьмое

— Касьян Иваныч, там тебя мастер Игнат уже часец дожидается. Красный весь и дышит тяжко, то ли заболел, то ли бежал бегом, — Демид встретил парня прямо на выходе из подворья боярина Ивана Димитриевича Всеволожского, которому Коська второй сеанс по выращиванию новых зубов и лечение оставшихся проводил.

Молодой вроде и тридцати годков нет, а половину зубов не хватает, и остальные все еле живые от какой-то болезни. То ли цинга, то чего другое, тут точно не имел медицинского образования Константин Иванович, не знает.

На всякий случай, вдруг всё же цинга, Коська прописал пациенту налегать на чеснок и чёрную смородину. Нужен витамин «С», его и потребляйте, уважаемый. И ещ1 не пейте вина фряжского, там соли свинца. Хрен знат, может и от этого обеззубил. И мази на основе ртути и краску киноварь избегайте. Лучше отвар ягод шиповника. Договорились они с боярином, что за четыре сеанса тот ему два сорока соболей заплатит. Если на золото переводить или на серебро, то… А зачем переводить? Может, если всё же жениться… заставят, то жене шубу справить.

А жениться точно заставят. Сегодня князь Дмитрий Донской эдак прозрачно «намекнул», что готов сватом выступить. Пора бы тебе мил друг Литвин жениться. Явно Вельяминов старший подсуетился. Кстати, из этого предложения можно однозначный вывод сделать. Великий князь считает то, что он — Литвин на самом деле родич Остею Дмитриевичу по бабке, то есть — князем.

С Фролом Коська поговорил тет-а-тет, выведя того за околицу села, честно рассказал, все эти новости с женитьбой и с тем, что Остей его родичем при Великом князе назвал.

— А ты разве не родич? — хмыкнул бывший десятник, — Воюешь, как князь настоящий. Родич и есть. Не боись, Касьян Иванович, и сам забуду про… Да уже и не помню.

— Был дядька приставлен ко мне, воинской науке учить.

— Точно, помню такого. Хороший воин и мудрый учитель. Повезло, что князь Витебский к тебе такого дядьку приставил. Как там его звали? Савёл? Да знатного воя к тебе отец — князь приставил, эвон какого сокола вырастил. Не журись Касьян Иванович от меня другого никто не услышит.

Нда, ну с этой стороны вроде бы обезопасил себя. Хотя, выпьет Фрол, где в корчме, вина свинцового заморского или мёда стоялого, да проболтается. Или не проболтается? Тут ведь палка уже о двух концах будет. Князя и родича Великого князя через жену обозвать смердом. Ой-ё-ёй!!! Разорвут конями или на кол посадят, выбирай, какая казнь лучше. Ещё четвертование есть. Оно нравится? Получите и распишитесь.

А Остей? Он в другой Истории погибнет при обороне Москвы. Может История — женщина не ветренная, выполнит предначертанное. Ладно, далеко князь.

— Касьян, — Игнат чуть за грудки не схватил княжьего лекаря, — Касьян, чудо! Ты чудо сотворил!!!

— Часовню тоже я?

— Что? Какую часовню? Ты не понимаешь, пойдём, быстрее со мной, я тебе такое чудо покажу! — кузнец схватил парня за рукав синего кафтана и потащил к выходу из Кремля.

Кафтан, кстати не тот, не Менский. Тот перешили в платье для Сашки. Вырос из него Коська, на пятнадцать сантиметров парень подрос и в плечах прилично раздался. Так что пришлось прошерстить все рынки Москвы и найти отрез синего атласа. Цвет другой. Этот скорее голубой, чем синий, но другого не было. Штаны тоже малы оказались, но на них материала не хватило и пришлось шить из чёрного сукна импортного, хорошо хоть сафьян синий нашёлся на новые сапоги. Кафтан надет на тот самый камзол из парчи, который почему-то авторы попаданческих романов, которые Константин Иванович читал или слушал в последнее время, перед тем, как сюда перенёсся, надевают на своих главных героев, не понимая, что камзол — это нижняя одежда, безрукавная жилетка, только длиннополая.

Неожиданно опять потеплело и вместо снежных туч проявилось голубое небо без единого облачка, и солнышко сияет, в будущем такую погоду будут называть «видимость на миллион». Коська из хоромины в шубе выскочил, а тут жара такая, пришлось идти переодеваться.

А теперь пришлось идти, всё ускоряя и ускоряя шаг, за мастером, а то ведь оторвёт рукав у эксклюзивного кафтана. Под гору к реке, с Боровицкого холма, к мосту, Игнат даже бежал. Коська у него рукав вырвал и рядом побежал, а то народ на них оглядываться начал. Домчались до кузницы, Игнат, остановив жестом лекаря, нырнул в черноту проёма и через несколько секунд выскочил назад с куском шкуры… А нет, с мечом, в шкуру завернутым.

— Смотри! — мастер откинул овчину и под ней меч сверкнул на солнце.

— Красивый и отшлифовали хорошо, — согласился Касьян, — я-то тут причём? Где какое чудо?

— А!!! Что ты понимаешь?!! Видишь синим чуть блестит! Только это не главное. Мирон! Мирон, тащи меч. Покажем лекарю чего он сотворил.

Мирон — это подручный главный у Игната, а по совместительству сын его старшего, погибшего в какой-то сече с погаными брата, читай племяш. Так-то сам давно мастер, но за дядьку держится и никуда на вольные хлеба уходить не собирается. Он пришёл с таким же почти мечом и, взявшись за рукоять двумя руками, расположил почти горизонтально.

Игнат, тоже двумя руками взявшись за рукоять своего бастарда, размахнулся и что есть силы ударил по мечу племянника. Кромкой по кромке. Звякнул метал, искры сверкнули. Потом мечи отлетели от удара. Ни один не сломался. На что смотреть на искры что ли, не понял Коська.

— Смотри! — и Игнат показал на приличную зарубку на мече в руках Мирона.

— Умеешь ты хорошие вещи портить, — хмыкнул всё ещё ничего не понимающий Литвин.

— Ай, идиота кусок, как ты любишь говорить! Вот, смотри! — и он сунул под нос Касьяна свой меч. Тот синим опять сверкнул на солнце, — Ни одной зарубки. Мы уже по нескольким мечам ударили и по заготовкам просто.